ПОЛИТОЛОГИЯ


В

В. А. МЕЛЬНИК

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПОЛИТОЛОГИЯ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Утверждено Министерством образования

Республики Беларусь

в качестве учебника для студентов

высших учебных заведений

 

 

 

Издание третье, исправленное

МИНСК;

«ВЫШЭЙШАЯ ШКОЛА» 1999г.

 

 

 

 

 

 

 

Рецензенты: кафедра политологии и социологии Республикан­ского института высшей школы при БГУ; зав. кафедрой политологии БГЭУ, д-р исторических наук, проф., чл.-кор. НАН Беларуси В. А. Бобков; канд. исторических наук, доц. В. П. Осмоловский

На  переплете: Эдип разгадывает загадку Сфинкса. Роспись вазы. V в. до н. э.

Мельник В. А.

М48      Политология: Учеб. — 3-е изд., испр. — Мн.: Выш. шк., 1999. —495с.

ISBN 985-06-0442-5.

Дается характеристика политологии как научной и учебной дисцип­лины, освещаются этапы становления и развития политической мысли, анализируются основные вопросы теории политики, политических систем и политических процессов, рассматриваются социально-политические концепции и течения современного мира.

Для студентов высших учебных заведений.

УДК 32.001 (075.8) ББК 66я73

© В. А. Мельник, 1996 © В. А. Мельник, 1998 © Издательство «Вышэйшая школа», 1999

ISBN 985-06-0442-5

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

СОДЕРЖАНИЕ. 3

ПОЛИТОЛОГИЯ КАК НАУКА И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА.. 6

1. ПОЛИТОЛОГИЯ, ЕЕ ПРЕДМЕТ И МЕСТО В СИСТЕМЕ ОБЩЕСТВОВЕДЕНИЯ   6

1.1. Предмет, методы и структура политологии. 6

1.2. Функции политологии и ее место в системе обществоведения. 14

2. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ-ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ   19

2.1. Становление и развитие западной политической мысли. 19

2.2. Особенности развития политической мысли России. 33

2.3. Политические идеи мыслителей Беларуси. 44

2.4. Основные направления современной политологии. 57

ПОЛИТИКА И ПОЛИТИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ.. 61

3. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ. 61

3.1. Политика и политические отношения. 61

3.2. Политическая власть. 66

3.3. Демократия как форма политической жизни. 79

4. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ОБЩЕСТВА.. 84

4.1. Понятие, структура и функции политической системы.. 84

4.2. Типы современных политических систем. 90

5. ГОСУДАРСТВО КАК ОСНОВНОЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ. 95

5.1. Элементы, функции и форма государства. 95

5.2. Правовое государство и гражданское общество. 106

6. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ И ПАРТИЙНЫЕ СИСТЕМЫ.. 115

6.1. Понятие, функции и типы политических партий. 115

6.2. Партийные системы: понятие и типы.. 121

7. ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ И ДВИЖЕНИЯ.. 124

7.1. Понятие, функции и разновидности общественных объединений. 124

7.2. Нелегальные вооруженные формирования и группы.. 129

8. ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА.. 131

8.1. Политическое сознание. 131

8.2. Политическая культура. 142

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ.. 150

9. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕШЕНИЯ.. 150

9.1. Политическая деятельность. 150

9.2. Политические решения. 161

10. СТРУКТУРА И ДИНАМИКА ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА.. 172

10.1. Понятие и структура политического процесса. 172

10.2. Причины динамизма и пути изменения политических систем. 176

11. ПОЛИТИКА И СОЦИАЛЬНЫЙ КОНФЛИКТ. 185

11.1. Понятие и структура социального конфликта. 185

11.2. Типы и функции социальных конфликтов. 190

11.3. Война как форма социального конфликта. 194

12. ЧЕЛОВЕК И ПОЛИТИКА.. 201

12.1. Личность как субъект политики. 201

12.2. Политическое поведение и участие. 208

12.3. Политическое лидерство как социальное явление. 217

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИДЕИ И ТЕЧЕНИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ. 228

13. ТРАДИЦИОННЫЕ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИДЕИ И ТЕЧЕНИЯ.. 228

13.1. Социально-политические идеи либерализма. 228

13.2. Социально-политические идеи консерватизма. 234

13.3. Социализм и его марксистское понимание. 239

14. СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЕ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ДОКТРИНЫ И ТЕЧЕНИЯ СОВРЕМЕННОСТИ.. 250

14.1. Социально-политические концепции коммунистического и социал-демократического движений. 250

14.2. Социально-политические идеи анархизма, троцкизма, «новых левых» и других течений. 258

15. НОВЕЙШИЕ ЗАПАДНЫЕ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИДЕИ И КОНЦЕПЦИИ   263

15.1. Концепции постиндустриального (информационного) общества и социального государства. 263

15.2. Социально-политические идеи альтернативных движений. 272

16. СОВРЕМЕННЫЕ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ДОКТРИНЫ КАТОЛИЦИЗМА, ПРАВОСЛАВИЯ И ИСЛАМА.. 276

16.1. Политика и религия. 276

16.2. Социально-политическая доктрина католицизма. 279

16.3. Особенности социально-политической доктрины православия. 283

16.4. Социальная идеология ислама и политика. 287

ЛИТЕРАТУРА.. 294

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН.. 297


ПРЕДИСЛОВИЕ

Политология заняла прочное место в вузовских учебных пла­нах в качестве обязательной обществоведческой дисциплины. Для этого имеются веские основания: в обществе возрастает ин­терес к политической жизни, к познанию ее законов. Это вызвано становлением правового государства и демократической полити­ческой системы, формированием системы политических партий и движений, вовлечением в политику больших масс людей. Вме­сте с тем все явственнее осознается необходимость знаний о по­литике, ее закономерностях, принципах и нормах. Активные участ­ники политического процесса понимают, что без соответствую­щих познаний не может быть и эффективного политического действия. Этим и обусловлена необходимость изучения полито­логии в высших учебных ^заведениях.

В нашей республике уже издан ряд учебных и учебно-методических пособий по этой дисциплине. Их научно-методическое значение состоит в том, что авторы заложили ос­новы отечественных подходов в понимании предмета политоло­гии, ее структуры и понятийного аппарата.

В то же время, как мы полагаем, проблема создания доброт­ной учебной литературы по политологии все еще не получила своего удовлетворительного решения. Вышедшие пособия отра­жают лишь первый опыт преподавания данной учебной дисцип­лины. Они существенно различаются методическими подходами, уровнем теоретического анализа рассматриваемых вопросов. Пожалуй, общим для всех их недостатком является отсутствие строгой концептуальной последовательности в изложении пред­мета курса. Словом, написание учебников и учебных пособий по политологии, отвечающих современным требованиям дидак­тики, по-прежнему остается насущной научно-методической задачей.

Цель настоящего издания — восполнить в какой-то мере имеющийся недостаток в соответствующей учебной лите­ратуре. Особенностью учебника является соответствие его структуры и содержания тематике основных разделов про­грамм, по которым преподается курс политологии в высших учебных заведениях Республики Беларусь.

Представленный в учебнике концептуальный ряд основан на различных теоретических источниках. Однако, работая с многочисленными публикациями, автор видел свою задачу не в простом пересказе имеющихся точек зрения по тому или иному вопросу курса, а в систематизированном, кон­цептуальном изложении основ науки о политике. Оттал­киваясь от понятий «политика», «политические отношения» и «политическая власть», автор выходит на основную про­блематику политологии и систему ее фундаментальных по­нятий и категорий. В работе, таким образом, предпринята попытка комплексного осмысления предмета политологии в контексте отечественных и мировых политических реаль­ностей.

Разумеется, автор не претендует на безальтернативность предложенной структуры учебника и бесспорность реали­зованных подходов и решений как в теоретическом, так и в методическом плане. Полное согласие исследователей,
как известно, недостижимо в любой области знания, а тем более в такой науке, как политология. Автор надеется, что предлагаемый учебник, при всех его возможных недостат­ках, будет весьма кстати именно в настоящий момент, когда остро ощущается потребность в отечественной учебной литературе по данной дисциплине.

При написании учебника использовались результаты ис­следований, полученные в разное время как отечественны­ми, так и зарубежными авторами. Жанр издания не позволяет перегружать его многочисленными цитатами. По­этому в тексте они приводятся только в тех случаях, когда этого жестко требуют контекст изложения или дидактиче­ские соображения. Если необходимо показать чей-либо на­учный приоритет, в учебнике называется имя исследователя или делается ссылка на соответствующий источник.

Автор


 

ПОЛИТОЛОГИЯ КАК НАУКА И УЧЕБНАЯ ДИСЦИПЛИНА

1. ПОЛИТОЛОГИЯ, ЕЕ ПРЕДМЕТ И МЕСТО В СИСТЕМЕ ОБЩЕСТВОВЕДЕНИЯ

1.1. Предмет, методы и структура политологии

Понятие «политология» образуется из двух греческих слов: politike — госу­дарственные, общественные дела и lo­gos — слово,  смысл,  учение./ Отцом первого понятия является Аристотель (384—322 гг. до н. э.), второго — Гераклит (ок. 530—480 гг. до н. э.). Сочетание этих двух понятий означает, что политология — это учение, наука о политике.

Происхождение термина «politike» связано с древнегре­ческим городом-государством, который именовался полисом. Полис — это сложившаяся в Древней Греции форма об­щественного устройства, ставшая прототипом современного национального государства. Полисная организация опира­лась на экономический и государственный суверенитет об­щины свободных собственников и производителей — граждан полиса, простиравшийся на всю полисную терри­торию, т. е. на сам город и прилегающую к нему сельскую местность. Этот суверенитет предполагал для каждого граж­данина возможность, а часто и обязанность в той или иной форме — прежде всего в форме голосования в народном собрании — участвовать в решении вопросов жизнедея­тельности полисного сообщества. Наличие особой деятель­ности, связанной с участием людей в решении вопросов полисной жизни, или, как принято говорить сегодня, с государственным управлением, привело к необходимости обозначения этой деятельности кратким понятием. Таковым л стал термин «политика», который утвердился после на­писания Аристотелем одноименного трактата о государстве, правлении и правительстве.

Таким образом, термин «политология» восходит к древ­негреческому полису и означает учение о политике, т.е. совокупность знаний об управлении государством. Попутно заметим, что производными от слова polls (город-государ­ство) является и ряд других терминов, например: politeia (конституция, или политическое устройство), polites (граж­данин), politikos (государственный деятель).

Политика как специфическая деятель­ность людей очень рано стала предме­том научного исследования. Вначале знание о политике являлось составной частью философии.

Но уже в древности создаются и специальные трактаты, посвященные анализу политической деятельности. Платон (427—347 гг. до н. э.) соответствующие работы назвал «Законы» и «Государство». Аристотель свое произведение, посвященное изучению государства и общества, назвал про­сто «Политика». И соответствующую науку, основам кото­рой, по его словам, подчиняется государственный муж, он также называл политикой [3. Т. 4. С. 376 ].

Важной вехой на пути становления политологии как научной дисциплины явилось творчество итальянского мыс­лителя эпохи Возрождения Никколо Макиавелли (1469— 1527). В отличие от мыслителей античности, которые все же не выделяли политологию из этики и философии, Ма­киавелли рассматривал учение о политике в качестве са­мостоятельной области знания. И хотя ему были еще не ведомы научные методы анализа, тем не менее он уже уподоблял политические явления естественным, природным фактам, подчиняющимся объективным закономерностям. В центр своего политического учения он ставил проблему государственной власти и подчинял политические исследо­вания решению практических задач государственной жизни. Научный характер исследованиям политической дейст­вительности был придан в XIX в. В этот период ученые стали изучать поведение людей в связи с их участием в государственном управлении, используя научные методы. К этому времени относится возникновение научных учреж­дений, специализирующихся на исследованиях в области политических отношений. Первым из таких учреждений была созданная во Франции в 1871 г. свободная школа политической науки (ныне — Институт политических ис­следований Парижского университета). В 1880 г. была ос­нована Школа политических наук в Колумбийском колледже США, а в 1895 г. — Лондонская школа эконо­мической и политической науки.

Со второй половины XX в. науку, которая вырабатывает теоретические представления о государственном управле­нии, стали называть политологией. Вот как определяется содержание политической науки в «Словаре социальных и "политических наук» (изданном на Западе) : «Если по­литика есть деятельность, то политическая теория — это рефлексия, интерпретация этой деятельности... Что же ка­сается политической науки, то ее задача «раскрыть смысл политики», классифицировать ее, ориентировать власть, предложить утопию «оптимального государства», раскрыть «факторы власти» и выработать некие «общие концепции» политики» [39. С. 105].

Ныне политическая наука, или просто политология, — это одна из обширных областей научного знания, имеющая не только теоретическое, но и прикладное значение. При­нятие политических решений — процесс сложный, много­плановый, предполагающий наличие самых разнообразных сведений о социальной действительности. То, что ныне называется политикой как область практической деятель­ности, на самом деле является результатом аналитических усилий разветвленной сети исследовательских институтов, кафедр и групп, следствием коллективного творческого труда многих людей. По числу проводимых исследований и количеству публикаций политология сегодня занимает пер­вое место среди других общественных наук. Современная политическая наука располагает комплексом приемов и методов конкретных исследований, в том числе с приме­нением вычислительной техники. С 1949 г. действует Меж­дународная ассоциация политической науки (МАПН), созданная по инициативе Организации Объединенных На­ций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕ­СКО), ставящая своей целью содействие развитию политических исследований.

В качестве самостоятельной учебной дисциплины политология стала скла­дываться с конца XIX— начала XX в., когда в Западной Европе и в США появились первые ее кафедры. В сис­теме высшего образования она стала широко преподаваться со второй половины текущего столетия. В 1948 г. ЮНЕСКО рекомендовала курс политологии для изучения в высших учебных заведениях своих стран-членов. Все государства Запада и ряд государств Восточной Европы прислушались к этой рекомендации. После свержения тоталитарных ре­жимов в Восточной Европе политология стала общеобяза­тельным курсом во всем регионе.

Сорок лет спустя рекомендация ЮНЕСКО была принята к исполнению и в нашей стране. В 1989 г. в ряде вузов появились первые кафедры политологии. Ныне эта дисцип­лина читается во всех высших учебных заведениях Беларуси.

Таким   образом,   слово  «политика»  исконно  означало «участие в управлении полисом» и очень рано стало отно­ситься к сумме знаний, необходимых для компетентного решения подобных вопросов. Сегодня политика, политоло­гия — это еще и учебная дисциплина, которая изучается практически во всех странах.

Как и всякая наука, политология имеет свой объект и специфический пред­мет познания. Предварительно напом­ним, что в теории познания в качестве объекта понимается то, на что направлена предметно-практическая и познавательная деятельность субъекта. Иными словами, объектом той или иной науки является та часть объективной реаль­ности, которая подвергается исследованию познающим субъ­ектом. Предметом науки выступают те стороны, признаки, свойства и отношения изучаемого объекта, которые под­вергаются анализу.

Разумеется, в данной вводной теме объект и предмет политологии можно определить лишь в самом общем виде, зная, что понятие политики охватывает большой круг яв­лений. Как писал немецкий социолог и политолог Макс Вебер (1864—1920), «это понятие имеет чрезвычайно ши­рокий смысл и охватывает все виды деятельности по са­мостоятельному руководству. Говорят о валютной политике банков, о дисконтной политике Имперского банка, о по­литике профсоюза во время забастовки; можно говорить о школьной политике городской или сельской общины, о политике правления, руководящего корпорацией, наконец, даже о политике умной жены, которая стремится управлять своим мужем» [15. С. 644—6451. Изложение же всего курса и будет представлять собой более или менее последователь­ное исследование и объекта политологии в целом, и всех его свойств, сторон и отношений, т. е. предмета данной науки. Но законы познания требуют того, чтобы в начале разговора о каком-либо объекте были приведены о нем самые общие сведения. Итак, что же изучает современная политология?

Объектом политологии выступает политическая действительность, или политическая сфера общества. В самом широком смысле слова политическая сфера есть об­ласть общественных отношений, связанная с взаимодей­ствием различных общностей людей — социальных групп, слоев, классов, наций, народов. Она включает в себя ряд социальных институтов и организаций, которыми опосредуется это взаимодействие. Важнейшим из таких институтов является государство. Именно участие в делах государства, направление государства, определение форм, задач, содер­жания деятельности государства и есть политика, есть глав­ное содержание деятельности людей в политической сфере.

Но эту сферу общественной жизни, как известно, изу­чают также философия, социология, история, теория государства и права, другие науки. Каждая из них рассматривает процессы, происходящие в области политики, под специфиче­ским углом зрения, или, как говорят, имеет свой предмет изуче­ния. Каков же предмет политологии, т. е. какие стороны полити­ки, политической сферы общества она изучает?

Предметом политологии является, главным образом, феномен политической власти. Данная наука призвана занимать­ся исследованием сущности политической власти, ее институтов, закономерностей их возникновения, функционирования, разви­тия и изменения. Сошлемся на мнение американского политоло­га Гарольда Дуайта Лассуэлла (1902—1978): «Когда мы говорим о науке в области политики, — писал он, — мы имеем в виду науку о власти» [95. С. 66].

Наряду с тем, что политическая наука обеспечивает систем­ный, комплексный анализ феномена политической власти, она призвана также исследовать те стороны политических явлений, деятельности институтов и учреждений, которые остаются вне поля зрения соответствующих научных дисциплин. Речь идет, например, об исследовании различных аспектов политического сознания, политической культуры, политического поведения и действия, методики и методологии познания явлений политиче­ской жизни и др.

Кроме того, границы политологии изменчивы и трудноопре­делимы. Число специальных тем, которые изучает политическая наука, постоянно увеличивается. Это вызвано эволюцией поли­тической жизни и еще в большей степени приложением полити­ки к очень широкому кругу областей человеческой деятельности', а также большой интеллектуальной активностью исследователей политической проблематики, сложностью самого изучаемого объекта.

Одним из коренных для всякой науки яв­ляется вопрос о свойственных ей понятиях и категориях. Поэтому общая характеристика политологии как науки предполагает хотя бы краткое упомина­ние о системе ее понятий и категорий.

Напомним, что понятия и категории в обобщенной форме отражают наиболее существенные, закономерные связи и отношения реальной действительности. Они есть главный конструкционный элемент любой научной теории. Следо­вательно, категории и понятия политологии как науки вы­ступают в качестве результата познания политической сферы общественной жизни и отражают наиболее сущест­венные связи и отношения, присущие явлениям и процессам политики. Иными словами, содержание объекта и предмета политологии получает свое развернутое отражение в системе понятий и категорий данной науки.

Понятия и категории политологии можно классифици­ровать по различным основаниям. Нам представляется ме­тодически обоснованным разделение всей их совокупности прежде всего на понятия и категории общей теории по­литики и политических систем и понятия и категории, отражающие процессы изменения, развития политической действительности.

К понятиям и категориям общей теории политики и политических систем относятся: политика, политическая власть, субъекты политики, политические отношения, по­литическая система общества, политическая норма, поли­тический институт, государство, политическая партия, общественное объединение, общественное движение, по­литическое сознание, политическая идеология, политиче­ская культура. Основными понятиями, раскрывающими ди­намические аспекты политической реальности, являются: политическая деятельность, политическое действие, поли­тическое решение, политический процесс, революция, ре­форма, политический конфликт, политическое соглашение, политическая социализация, политическая роль, политиче­ское лидерство, политическое поведение, политическое уча­стие. Разумеется, как тот, так и другой ряд можно было бы продолжать и далее. Кроме того, в политологии широко используются понятия и категории смежных с нею научных дисциплин.

Более или менее устоявшиеся научные значения этих и других понятий и категорий политологии будут даны при рассмотрении последующих тем курса. Здесь же подчеркнем своеобразие политологии как науки. Оно заключается в том, что ключевым вопросом и основной ее категорией является политическая власть. Все социальные яв­ления и процессы политология рассматривает относительно по­литической власти. Именно категория «политическая власть» наиболее полно отражает сущность и содержание феномена по­литики. Последняя имеет место там, где существует борьба за власть, за овладение ею, за ее использование и удержание. Без власти не может быть политики, поскольку именно власть вы­ступает средством ее реализации.

Конституирование политологии в само­стоятельную» научную дисциплину со­стоялось не только благодаря наличию специфического предмета изучения, но и потому, что в политической сфере также имеют место опреде­ленные закономерности — объективно существующие, повто­ряющиеся, существенные связи явлений общественной жизни или этапов исторического процесса. Каждая наука, всякое позна­ние в любой области имеет своей целью выявление объективно существующих связей между сторонами объекта. Это всецело относится и к политологии. Как научная и учебная дисциплина она стремится выяснить существующие закономерности в облас­ти политических отношений, без знания которых успешная поли­тическая деятельность невозможна-

Таким образом, изучаемыми политологией закономерно­стями являются наиболее существенные и устойчивые тен­денции развития и использования политической власти. Как и основные понятия, эти закономерности будут рассматривать­ся по ходу изложения последующих тем курса. Здесь же достаточно будет отметить, что характерные закономерности можно разделить на три основные группы в зависимости от сферы их проявления.

Первую группу составляют политико-экономические закономерности, отражающие соотношение между эконо­мическим базисом общества и политической властью как элементом надстройки. Важнейшие закономерности этой группы были открыты Карлом Марксом (1818—1883). К примеру, с его точки зрения, политика и соответственно система политической, государственной власти детерминиро­ваны развитием экономических процессов. «Политическая власть, — писал К. Маркс, — является лишь порождением экономической власти» [59. Т. 9. С. 72]. Вместе с тем политическая власть обладает относительной самостоятель­ностью, открывающей немалые возможности для полити­ческого влияния на экономические процессы. Последнее, однако, не должно порождать культа политической власти, иллюзий относительно ее реальных возможностей, ибо по­пытки с помощью административного принуждения «обой­ти» экономические законы не ведут к достижению поставленной цели.

Ко второй группе закономерностей относятся политико-социальные. Они характеризуют развитие по­литической власти как особой социальной системы со своей внутренней логикой и структурой. Здесь основной законо­мерностью является укрепление стабильности политической власти. Кстати будет заметить, что в отечественной поли­тологии эта закономерность не получила должной разра­ботки, что привело к дефициту необходимых рекомендаций и мер по стабилизации политической жизни.

Третью группу образуют политико-психологические закономерности. Они отражают комплекс существующих связей и отношений между личностью и властью. Наиболь­ший интерес из данной группы представляют связанные с достижением и удержанием власти политическим лидером закономерности.

При изучении конкретных явлений и процессов политология использует раз­личные  методы.   Наиболее  широкое применение в этой науке получили следующие: диалекти­ческий,   эмпирико-социологический,  сравнительный   (или
компаративный), системный, бихевиоральный и др.

Диалектический метод позволяет рассматривать процессы и явления политической сферы в их становлении и развитии, во взаимосвязи как друг с другом, так и с процессами и явлениями других сфер общества. Охватывая политику во всех ее взаимосвязях и опосредованиях, этот метод позволяет выработать наиболее общие понятия и категории политической теории, играет объединяющую роль во всей совокупности исследований в области политики. Принцип историзма, будучи ключевым в диалектическом методе, обеспечивает выявление законо­мерностей становления, развития и смены политических систем.

Эмпирико-социологический метод в политологии представляет собой совокупность приемов и методов конкретных социологических исследований, на­правленных на сбор и анализ фактов реальной политической жизни. Этот метод получил весьма широкое распростране­ние в политологии Запада. Там сложилось относительно самостоятельное направление — прикладная политология, ориентированная на практическое применение результатов социологических исследований в политической жизни. Та­кие исследования, их результаты выступают как товар, заказчиком и покупателем которого являются центральные и местные органы власти, политические партии, государ­ственные учреждения, частные фирмы.

Сравнительный, или компарати­вный метод состоит в сопоставлении двух и более политических объектов (или частей), имеющих черты по­добия. Он позволяет путем сопоставления вычленить общее и особенное в многообразии политических явлений различ­ных политических систем, выявить главные тенденции раз­вития политических процессов. Основная трудность в применении сравнительного метода связана с необходимо­стью правильного выбора предмета явлений, которые будут сопоставляться, подвергаться научному наблюдению, опи­санию и теоретическому истолкованию.

Системный метод рассматривает политическую сферу общества как определенную целостность, состоящую из совокупности элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом и внешней средой. Оригинальность данного подхода заключается в целостном восприятии объ­екта исследования и всестороннем анализе связей между отдельными элементами в рамках широкого целого. Сис­темный анализ считается в познавательном отношении осо­бенно ценным. Этим методом исследования широко пользуется как западная, так и отечественная политология.

Бихевиоральный (от англ, behaviour — поведение, поступок) метод состоит в анализе политического поведения отдельных людей и групп. Исходным в данном методе является положение о том, что групповые действия людей так или иначе восходят к поведению конкретных личностей, выступающих главным объектом исследований. В свою очередь в качестве решающих факторов поведения рассматриваются психологические мотивы, которые и со­ставляют основной предмет политологического изучения. При этом главное внимание уделяется сбору эмпирических фактов, тщательному соблюдению исследовательских про­цедур, использованию приемов естественных и точных наук при обработке и анализе полученных сведений. Бихевиорализм является одним из ведущих исследовательских на­правлений американской политологии.

В некоторых учебных пособиях в качестве особых ме­тодов анализа политических явлений называются также количественные методы и метод принятия решений.

Количественный метод предполагает статистический анализ политической активности, анкетные обследования и интервью участников политических дейст­вий, а также лабораторные эксперименты, состоящие в моделировании определенных политических ситуаций с целью разработки наиболее вероятного сценария будущих действий.

Метод принятия решений заключается в принятии и реализации политических решений, посред­ством которых предполагается не только достичь опреде­ленных политических целей, но и одновременно проверить правильность выводов, полученных с помощью других ме­тодов анализа.

Видимо, есть определенный резон в выделении последних двух указанных методов. Но, как нам представляется, оба они поглощаются рассмотренными выше, причем второй есть не столько исследовательский метод, сколько необхо­димая сторона, аспект, условие всякой политической дея­тельности.

Наряду с методами исследования,  в теории науки различаются также господствующие в тот или иной период развития соответствующей отрасли знания способы объяснения изучаемых явлений. Для их обозначения американский  философ  и  историк  науки  Томас Кун   (р.   1922) предложил использовать понятие «парадигма» (от греч. paradeigma — пример, образец). С его точки зрения, на­учная парадигма есть признанная всеми и приобретшая характер убеждений система знания, которая в течение определенного времени служит научному сообществу логи­ческой моделью постановки познавательных проблем и их решения [48. С. 11]. Иными словами, научная парадигма есть способ выбора объекта исследования и объяснения определенной совокупности относящихся к нему фактов в форме достаточно обоснованных принципов и законов, об­разующих непротиворечивую теорию. Смена одной господ­ствующей парадигмы другой в соответствующей области знания рассматривается исследователями как научная ре­волюция.

Характерной чертой политической науки является то, что в ней сосуществуют различные концептуальные подходы к описанию и интерпретации явлений политической дей­ствительности. В основе таких подходов лежат попытки объяснить политику либо через действие сверхъестествен­ного начала, либо через влияние природных, общественных или собственно политических факторов. Соответствующие концептуальные подходы в литературе условно именуются теологическими, натуралистическими, социальными и ра­ционально-критическими парадигмами политологического знания [64. С. 34].

Теологическая парадигма господствовала на ранних этапах существования общества, когда люди были еще не в состоянии подмечать объективные внутренние и внешние факторы политических явлений. В этих условиях они неизбежно давали сверхъестественное толкование по­литики, видели источник власти в Боге, объясняли по­литические изменения его волей. И хотя такое объяснение политики трудно назвать концептуально-теоретическим, все же оно исходило из идеи причинной обусловленности по­литических явлений. А это есть не что иное, как признак парадигматического мышления.

Натуралистическая парадигма дает объяснение природы политики исходя из доминирующего значения экологических, географических, биологических и психологических факторов. Наиболее существенными подходами в натуралистическом способе объяснения явлений политики считаются геополитика, биополитика и широкий круг психологических концепций. Несмотря на то, что данные подходы к пониманию политики относятся к одному классу теоретических концепций — натуралистической па­радигме, они все полемизируют и конкурируют друг с другом. Кроме того, всем им уверенно противостоят иные концептуальные оценки природы политики.

Социальная парадигма представляет группу концептуальных подходов, в русле которых дается объяс­нение политики через действие социальных, но внешних по отношению к ней факторов. При таких теоретических подходах природа и происхождение явлений политики объ­ясняются как результат созидающей роли той или иной сферы общественной жизни или проявления социокультурных свойств субъектов социального действия. Различные социальные концепции в качестве порождающих политику причин называют экономические отношения, право, куль­турные, религиозные, этико-нормативные и другие факторы. Многие исследователи рассматривают политику исключи­тельно как продукт смыслополагающей деятельности людей и потому различные политические явления ставят в зави­симость от свойств человека, приобретенных им в процессе социальной эволюции.

Рационально-критические парадигмы природу политического взаимодействия людей связывают не с внешними по отношению к политике факторами, а с ее внутренними причинами и свойствами. Данные концеп­туальные подходы исходят из того положения, что политика есть полностью или относительно самостоятельное обще­ственное явление, которое возникает и развивается по своим собственным, внутренним законам. Попытки отыскать внутренние источники природы политики оказа­лись весьма плодотворными. В настоящее время, в зависи­мости от выбранного аспекта, существуют самые различные концептуальные подходы, объясняющие сущность данной стороны человеческой жиз­недеятельности.

Выделение основных парадигм политологии дает воз­можность увидеть связь политической науки с более общими научными теориями, проследить эволюцию представлений о политической сфере общественной жизни. Зная особен­ности основных политических парадигм, можно и более полно уяснить специфику различных познавательных ме­тодов политологии, и более глубоко проникнуть во внут­реннюю логику формирования политической науки.

Выше в общем виде определен предмет политологии. Всю совокупность поли­тологической  проблематики  можно сгруппировать по отдельным разделам, которые составляют элементы структуры политологии. В различных источниках приводится разное количество таких элементов. Они отли­чаются большей или меньшей детализацией предмета этой науки. Но во всех вариантах к основным элементам струк­туры политической науки относятся следующие:

П  теория политики, представляющая собой введение в эту науку и paccматривает философско-методологические основы политики и политических отношений, формирования и развития политической власти в совре­менном обществе;

П  теория политических систем и их элементовгосу­дарства, партий, общественных объединений, политиче­ских режимов;

П  история политических учений и политическая идеоло­гия, изучающие генезис политической науки, содержание различных социально-политических доктрин и концеп­ций, их роль и функции в политическом процессе;

П  теория управления социально-политическими процес­сами, изучающая цели, задачи и формы управления обществом, регулирования процессов, происходящих в различных сферах общественной жизни.

П теория международных отношений, рассматривающая межгосударственные аспекты проявления и реализации властных отношений.

Надо заметить, что в генезисе политологии, т. е. в процессе ее становления и развития, просматривается тен­денция дифференциации политологических знаний. Ныне политология фактически предстает как система политиче­ских наук, включающая в себя, по крайней мере, следующие дисциплины: теорию политики, историю политических уче­ний, политическую социологию, политическую антрополо­гию и теорию международных отношений. В своей совокупности они образуют целостное политологическое знание. Таким образом, термины «политология», «полити­ческая наука» и «политические науки» можно рассматривать как тождественные.

Нам представляется логически последовательной следу­ющая структура политологии как учебной дисциплины.

Первый раздел — «Политология как наука и учебная дисциплина» — дает общее представление об этой науке, выясняет ее предмет, методы, структуру, функции, место в системе обществоведения, а также основные этапы ее становления и развития.

Второй раздел — «Политика и политические системы» — охватывает общеметодологические основы по­литической науки, теорию политики, политических систем и институтов политической власти; рассматривает вопросы политического сознания и политической культуры.

Третий раздел — «Политические процессы» — посвящен рассмотрению динамических аспектов функцио­нирования и развития политических систем, вопросов про­явления и реализации политической власти на личностном уровне. Сюда может быть включена также проблематика теории мирового политического процесса.

Четвертый раздел — «Социально-политические идеи и течения в современном мире» — отражает основные социально-политические идеи, концепции, теории и докт­рины, являющиеся составными компонентами реальных политических процессов.

В рамках указанных разделов, по нашему мнению, мож­но сформулировать и рассмотреть всю основную проблема­тику фундаментального курса политологии. Однако понимание реальной политики предполагает и специальное исследование целого ряда факторов и явлений социальной действительности, примыкающих к предмету собственно политологии. К таким факторам можно отнести, например, проблемы национальных отношений, важнейшие вопросы текущей политики государств, работу органов власти, ап­парата управления, их формирования, правовую регуляцию политических отношений, деятельность средств массовой информации и многое другое. Поэтому мы полагаем, фун­даментальный курс политологии может дополняться рас­смотрением специальных тем и спецкурсов, углубляющих и детализирующих анализ политической действительности.

1.2. Функции политологии и ее место в системе обществоведения

Вопрос  о функциях  политологии  не является формальным. Речь идет о вы­яснении ее социальной роли, основных обязанностей перед обществом, важнейших направлений и круга деятельности данной науки.

Если говорить о самом общем виде, политология выпол­няет две основные функции: 1) познавательную, служащую решению узкопознавательных задач; 2) прикладную, по­могающую реализации результатов научных исследований в политической практике.

Однако выделение указанных функций хотя и полезно с дидактической точки зрения, но недостаточно для полного и детального выяснения социальной роли политологии и ее отличия от других обществоведческих дисциплин. В рамках данных функций политология решает и более узкие задачи. Перечни таких частных функций, приводимых различными авторами, как правило, не совпадают. По нашему мнению, в этот перечень могут быть включены методологическая, теоретическая, описательная, объяснительная, прогностиче­ская, инструментальная, мировоззренческая и идеологическая функции.

Методологическая функция политологии заключается в выработке способов и приемов анализа по­литических явлений и процессов. Результатом такого поиска является система социально апробированных принципов и способов рационального познания политической действи­тельности, правил и нормативов построения политической теории и образцов организации практической политической деятельности. Важнейшие исследовательские методы по­литической науки мы рассмотрели выше.

Теоретическая  функция — это концентрация, объяснение, пополнение и обогащение имеющегося поли­тологического знания, разработка законов и категорий дан­ной науки. Результатом этой функции выступает поли­тическая теорияцелостное, с высокой степенью досто­верности, систематически развиваемое знание о существен­ных связях и закономерностях, присущих явлениям и про­цессам политической сферы общества. Значение теорети­ческого знания состоит в том, что оно является наиболее совершенной формой научного обоснования практической политической деятельности. В теоретической функции по­литологии синтезируются и все другие ее функции.

Описательная функция — изучение, накопление, описание, систематизация фактов, явлений по­литической жизни, определение на их основе тенденций и закономерностей политического развития. Описательная функция политологии связана с поиском ответа на вопрос: какова на самом деле политическая действительность? Ре­зультатом исследования в данном случае выступают опре­деленные суждения и высказывания, в которых утверж­дается или отрицается что-либо о рассматриваемых явле­ниях политики.

Объяснительная функция — это поиск ответов на возникающие вопросы политической жизни, в частности: зачем, почему, в силу каких причин данные явления или процессы возникли, почему им присущи имен­но эти, а не иные особенности? Суть процедуры объяснения состоит в подборе неизвестных, гипотетических причин к уже известным следствиям. И хотя эта процедура не дает полной гарантии истинности причин того или иного явления, ею все же не следует пренебрегать на том основании, что она «хуже» описания. Объяснительная функция делает воз­можным переход от наблюдаемых разнородных явлений к непосредственно не наблюдаемым их причинам. Следова­тельно, она помогает понять сущность данных явлений.

Прогностическая функция — выработка прогнозов относительно развития процессов в политической сфере. Эта функция заключается в поиске ответа на вопрос: какой будет действительность в будущем и когда наступят определенные события? Результатом данного поиска явля­ются прежде всего гипотезы. Прогнозы-гипотезы опираются на вскрытые тенденции развития политического явления, на существующие общие закономерности общественного развития. Такие гипотезы можно назвать прогностическими в отличие от ранее означенных объяснительных гипотез.

Инструментальная функция — нахождение ответов на вопросы практической политики типа: какие следует предпринять действия, решения, чтобы достигнуть желаемого политического результата; что надлежит сделать, чтобы предвидения, касающиеся проектов действительно­сти, оказались возможными? Выполнение этих задач требует установления достоверных сведений о реальном положении вещей, а также знания средств достижения положительного результата. Итогом данного вида исследования будут оп­ределенные принципы поведения — правильные, если они ведут к желаемому результату, неправильные, если про­гнозируемый политический результат окажется утопиче­ским.

Мировоззренческая функция выражается в поиске ответа на вопросы о том, какое место занимают политические явления в системе представлений человека об обществе, мире в целом, о своем месте в системе об­щественных отношений и своей роли в политических про­цессах. Результатом такого поиска является развитие политического сознания от обыденного уровня к научно-теоретическому, формирование ценностных ориентации, по­мощь в определении политической позиции гражданина, группы, партии.

Идеологическая функция — выработка, обоснование и защита определенного политического идеала, способствующего устойчивости той или иной политической системы. Данная функция находит свое выражение в поиске ответа на вопрос: к каким общественным идеалам следует стремиться или какие ценности нужно реализовывать в своей практической деятельности? Результатами исследо­вания в данном случае будут хорошо обоснованные по­литические цели. Однако, как будет показано далее, вы­двинутые при этом цели всегда в той или иной мере имеют нормативный характер, поскольку они связаны с интересами участников политических действий. Поэтому политология может способствовать поиску достижимых целей только в той мере, в какой она обеспечивает объективно значимые знания о политической действительности.

Политология как наука имеет свой специфический предмет исследования, который не может быть исчерпан дру­гими общественными науками. Благо­даря   этому  обстоятельству она конституировалась в самостоятельную дисциплину. Однако политология взаимо­связана с рядом других общественных наук, объектом ко­торых также является политическая сфера общественной жизни. К их числу, прежде всего, относятся философия, политическая экономия, теория государства и права, по­литическая история,  социология,  социальная  психология, география. Как же соотносится политология с этими нау­ками?

Философия, как известно, претендует на роль общеметодологической дисциплины, предметом ее исследо­вания выступают наиболее универсальные принципы мыш­ления и познания. Философские методы, будучи универсальными, являются необходимым условием решения разнообразных конкретных задач, хотя они и не подменяют собой специальных, частнонаучных методов. Это относится
и к взаимосвязи философии и политологии. Философия рассматривает наиболее общие вопросы политики. В рамках социальной философии издавна развивается особое направ­ление — философия политики, которая занимается миро­воззренческим осмысливанием политики как социального феномена. Философское обоснование политики используется политологией для определения методологии и мировоззрен­ческой направленности анализа политических явлений и процессов.

Политическая экономия, экономически обосновывая политические процессы, позволяет видеть в последних борьбу за реализацию экономических интересов. В этой связи экономическую науку можно рассматривать как одну из методологических основ политологии. В свою очередь, политология дает научное обоснование принципов выработки и осуществления экономической политики, го­сударственного регулирования экономических процессов. Теория государства имеет своим предметом основные и общие закономерности государства, его сущность, назначение и развитие. Таким образом, по­литология и теория государства совпадают в части иссле­дования роли государства как общественного института, как основного элемента политической системы общества. Однако предметом политологии является теория политики в широком смысле слова, исследование всевозможных поли­тических явлений и процессов. В этой связи политология по отношению к теории государства выступает в роли ме­тодологической основы.

Правовая наука, как известно, связана с регулированием отношений и поведения людей, в процессе общественной жизни, в том числе и в сфере политики. Политология же по отношению к правовой науке является более общей теорией, теоретико-методологической основой последней. Правовая наука руководствуется выводами по­литологии в разработке правовых норм. В то же время правовая наука изучает правовые механизмы разработки и реализации политических решений, без чего не может нормально функционировать политическая власть.

Политическая история исследует процесс развития политической жизни общества, государ­ственных институтов, партий и движений. Соотношение политологии и политической истории определяется тем, что, с одной стороны, политическая наука помогает созда­вать теоретическую базу анализа реальной эволюции по­литических процессов; с другой — история и современная политическая практика служат не только определяющими критериями правильности теоретических выводов полити­ческой науки, но и основой новых обобщений и выводов.

Социология и политология наиболее тесно связаны друг с другом. С точки зрения объекта и методов исследования политология и такая область социологии, как политическая социология, малоразличимы. Однако остаются принципиальные различия в предмете их исследования. Политология рассматривает политику как процесс, подчи­няющийся определенным закономерностям. Социология политики этот процесс изучает не сам по себе, а его «человеческое измерение». Ее интересует, как политика влияет на развитие людей и их общностей. Словом, если у политологии в центре внимания политика, ее слагаемые, ход и эффективность, то в центре внимания политической социологии — человек в политике, взаимосвязь политиче­ских и социальных отношений.

Социальная психология изучает закономерности и механизмы формирования, функциони­рования и развития общественно-психологических явлений, процессов и состояний, субъектами которых являются клас­сы, исторические общности, социальные группы, личности. Предмет ее изучения составляют общественно-психологи­ческие явления в сфере политики. Поэтому политология и социальная психология находятся друг с другом, прежде всего, в партнерских отношениях. В то же время каждая из них по отношению к другой выполняет методологическую роль. Знание политических закономерностей позволяет вскрыть сущность психологических явлений в сфере по­литики. И наоборот, знание психологических закономер­ностей позволяет постигнуть глубинную суть политических процессов.

На стыке политологии и социальной психологии сложи­лась и развивается относительно самостоятельная научная дисциплина — политическая психология, предметом ко­торой являются психологические факторы политического поведения людей. Различают также и такое направление исследований, как психология политики, где предметом анализа выступает влияние психологических особенностей людей на реальные политические процессы. Однако на практике эти два понятия — «политическая психология» и «психология политики» — чаще всего не различаются, используются как синонимы.

География, на первый взгляд, слабо связана с политологией. Однако это не так. Географическая среда, природно-климатические условия существенно влияют на развертывание политических процессов, исторических со­бытий, судеб целых народов. Поэтому политологический анализ должен учитывать данные географической науки. Примером сочетания приемов историко-политического ис­следования с глубоким географическим анализом является книга Л. Н. Гумилева (1912—1992) «Древняя Русь и Великая степь» [24 ]. Благодаря именно такому подходу автору удалось из разрозненных, внешне не взаимосвязанных по­литических событий и явлений, калейдоскопического мель­кания «войн и миров» создать целостную картину древне­русской этнической истории.

Для обозначения факта определенного влияния геогра­фических условий на внутреннюю и особенно внешнюю политику государств в политической теории традиционно широко используется понятие «геополитика». В конце XIX в. немецкий географ Фридрих Ратцель (1844—1904) и его ученики создали геополитику как научную дисцип­лину, призванную изучать отношения между географией и политикой. В настоящее время сформировался или разра­батывается ряд различных геополитических концепций.

Наука о политике развивается во взаимосвязи и с теми науками, непосредственным предметом которых не явля­ются процессы и явления политической сферы общества. Среди них прежде всего следует выделить антропологию (науку о происхождении и эволюции человека), демогра­фию (науку о закономерностях воспроизводства населения), этнографию (науку, изучающую состав, происхождение, расселение и культурно-исторические взаимоотношения на­родов мира), семиологию, или семиотику (науку о свойствах знаков и знаковых систем, главным образом естественных и искусственных языков), и др. Достижения этих наук позволяют полнее выявить общественный контекст и мотивы деятельности политических субъектов.

Особое соотношение существует между политологией и формальными науками, например логикой (наукой о зако­нах и формах мышления, способах доказательств и опро­вержений), кибернетикой (наукой об управлении, связи и переработке информации), статистикой (наукой об общих вопросах сбора, измерения и анализа массовых количест­венных данных о развитии общества). Эти науки, хотя и не вносят в предмет политологии специфического содержа­ния, но предоставляют ей количественные измерения, об­разцы конструирования абстрактных трактовок политических явлений и процессов.

Разумеется, политология взаимодействует не только с указанными выше науками. Если вспомнить, что современ­ная политическая наука проявляет интерес и к предметам изучения чисто естественных наук (биологии, экологии и г. д.), то это будет еще одним подтверждением того, что предмет политологии весьма эластичен, его границы труд­ноопределимы.

2. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ-ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ

2.1. Становление и развитие западной политической мысли

Возникновение политических идей на  Древнем Востоке (Египет, Вавилония,
Индия, Китай, Персия) и на Древнем Западе (Греция, Рим) связано с развитием общественного способа производства, классовой дифференциацией обще­ства, возникновением и функционированием государства. На политические представления людей в этот период силь­ное влияние продолжает оказывать религиозно-мифологи­ческое мировоззрение, унаследованное от родового строя.
Общей особенностью политической мысли античности яв­ляется обоснование божественной, сверхъестественной при­роды политической власти, а также объяснение с этих позиций социального, политического и правового неравен­ства членов различных сословий общества. Политические взгляды мыслителей античности тесно переплетаются также с философскими и моральными представлениями.

Среди источников древневосточной политической мысли следует назвать мифологию различных народов, пятикни­жие Моисея и другие произведения Ветхозаветной части Библии, древневавилонский политико-правовой памятник XVIII в. до н. э. «Законы Хаммурапи», учение персидского мыслителя VIII в. до н. э. Заратуштры (Зороастра), учение древнекитайского мыслителя Конфуция (551—479 гг. до н. э.), древнеиндийские трактат IV в. до н. э. «Артхашастра, или Наука политики» и политико-правовой па­мятник II века до н. э. «Законы Ману», древнекитайский философско-политический трактат «Книга правителя обла­сти Шан» (IV век до н. э.) и другие произведения.

Однако наивысшего развития политическая мысль античности достигла в учениях древнегреческих философов Платона и Аристотеля.

Основными политологическими произведениями Платона являются трактаты «Государство», «Законы», а также ди­алоги «Политик» и, отчасти, «Критий».

В диалоге «Политик» дается определение политики, ко­торая, по Платону, есть царское искусство, требующее знания и умения управлять людьми.

Платон выступал идеологом афинской рабовладельческой аристократии, что наиболее ярко видно из его проекта идеального общественного устройства, разработанного в трактате «Государство». Согласно этому проекту, свободные эллины должны быть разделены на три сословия: правите­лей, воинов и трудящихся. Такое устройство общества Пла­тон «выводит» из трех начал (или частей) человеческой души — разумной, яростной и вожделеющей, которым в государстве аналогичны три схожих начала — совещатель­ное, защитное и деловое. Отсюда и деление граждан на три сословия, каждое из которых призвано выполнять оп­ределенные общественные функции.

Власть вручалась философам, так как только они спо­собны руководствоваться разумно понятыми общими инте­ресами. «Пока в государствах не будут царствовать философы либо так называемые цари и владыки не станут благородно и основательно философствовать и это не соль­ется воедино — государственная власть и философия ..., до тех пор государствам не избавиться от зол» [67 Т. 3. Ч. 1. С. 275]. Чтобы оградить философов от всяких ни­зменных страстей, связанных с обладанием собственностью,* Платон настаивал на ее ликвидации для данной социальной группы. Одновременно он предложил упразднить для фи­лософов индивидуальный брак и моногамную семью.

Тем людям, у которых преобладает аффективное, му­жественное начало, суждено быть воинами, военачальни­ками, стратегами. На воинов в государстве Платона возлагались задачи проведения в жизнь решений философов и охраны установленного порядка. Это сословие также нуж­дается в оградительных мерах. У стражей, полагал Платон, не должно быть ни собственных домов, ни земли и вообще никакого имущества. Для них также вводилась общность жен. Функция воспитания детей полностью отводилась го­сударству.

Что касается третьего сословия — трудящихся, то его составляют те граждане, у которых преобладает вожделе­ющая часть души, т. е. наиболее элементарная. Поэтому в их обязанность вменяется производительный труд, умно­жение богатства, забота о материальных нуждах общества. Данное сословие неоднородно, в него входят и землевла­дельцы, и ремесленники, и купцы. Однако предполагается, что в отношении нравственных черт все эти разряды стоят на одном и том же уровне. Решение всех вопросов регла­ментации их жизни (собственности, труда, быта, брака и т. д.) Платон оставил на усмотрение двух первых сословий.

В платоновской теории разделения труда и специализа­ции сословий отсутствует, даже не называется, класс рабов. Но в этом нет ничего удивительного. Платон не забыл, не мог забыть о рабстве. Он рассматривает разделение труда в государстве только между его свободными гражданами. Рабство просто вынесено у него «за скобки» как предпо­лагаемая, сама собой разумеющаяся предпосылка, как ус­ловие деятельности свободной части общества. Таким образом, философы и воины в идеальном государстве Пла­тона становятся коллективными рабовладельцами, на ко­торых возлагаются функции по управлению и охране существующего строя.

Платоновский проект идеального государства справедли­во расценивается как утопия. Однако было бы неправильным полагать, что нарисованное в диалоге общество есть чистый плод воображения философа. Как всякая утопия, она со­четает в себе различные элементы. Прежде всего, в ней нашли отражение ряд реальных черт уже существовавших в прошлом общественных и государственных форм. Маркс, например, усматривал в платоновской утопии идеализацию египетского кастового строя. Одновременно в ней содержатся критика недостатков современных автору диалога греческих полисов, а также его представления о лучшем и совершен­ном общественном устройстве.

Известно, что Платон трижды безуспешно пытался ре­ализовать свой политический проект на практике. Для этого он выбрал Сиракузы, древнегреческий полис на юге Сицилии. Войдя в доверие к правителю этого государства Дионисию I, он стал вести с ним беседы об управлении подданными. Мы можем только догадываться, какую форму приняли беседы философа с правителем, но известно, что Дионисий возмутился и насильно выставил Платона для продажи на рынке рабов. Один великодушный человек выкупил мыслителя и возвратил его друзьям и философии. Затем еще дважды, уже при Дионисии II Младшем, Платон пытался осуществить свои проекты реформ. Но он все больше убеждался, что «правителя-философа» найти невоз­можно. Последние надежды Платона увидеть царствующим монархом «подлинного философа» унес с собой его ученик Дион, который был предательски убит в тот момент, когда он, получив власть в тех же Сиракузах, готовился осуще­ствить «справедливость» в соответствии с проектом своего учителя. Таким образом, Платону не удалось увидеть во главе государств мудрецов-философов, не был он и сам допущен к власти.

Дальнейшее развитие политическая мысль античности получает в сочинениях Аристотеля, взгляды которого вы­ражали интересы среднего слоя класса рабовладельцев. Его политическое учение изложено главным образом в работе «Политика».

Прежде всего, отметим, что Аристотель подверг критике учение Платона о совершенном государстве. В отличие от Платона он выдвигает на первое место не «абсолютно наи­лучшую» форму государства, а предпочитает говорить о таком политическом устройстве, которое могут иметь у себя большинство государств. Главный его упрек Платону состоит в том, что тот преступил пределы должного един­ства, стремясь упразднить всякое многообразие. Считая, что предлагаемая Платоном общность имущества, жен и детей приведет к уничтожению государства, Аристотель выступил убежденным защитником прав индивида, частной собственности и моногамной семьи.

Представляются интересными воззрения Аристотеля от­носительно природы государства и человека. В сущности, он явился основоположником неисторического взгляда на эту проблему. Государство, считает Аристотель, существует по природе и по природе предшествует каждому человеку. Точно так же и каждый человек, по его мнению, по природе своей есть существо политическое, и, следовательно, его отношение к государству такое же, как отношение любой части к своему целому. Политика, уточняет Аристотель, не создает людей, но берет их такими, какими их создала природа. Тот же, кто в силу природы, а не вследствие случайных обстоятельств, живет вне государства, является либо животным, либо божеством.

Методом политики как науки у Аристотеля является анализ, ибо «исследование каждого объекта должно начинать, прежде всего, с рассмотрения мельчайших частей, его составляющих» [3. Т. 4. С. 380 ]. Применительно к политике это означает анализ государства, выяснение, из каких эле­ментов оно состоит. Аристотель различает в политическом устройстве три части: законодательную, административную и судебную. Но главное в государстве — это гражданин, которого Аристотель определяет как того, кто участвует в суде и управлении.

В зависимости от целей, которые ставят правители го­сударства, Аристотель различает правильные и неправиль­ные государственные устройства. Правильным он считал такой государственный строй, при котором пресле­дуется общее благо, независимо от того, правит ли один, немногие или многие. Неправильным — такой, при котором преследуются частные цели правителей. К правильным он относил следующие государственные формы:

1) монархию (правление одного); 2) аристократию (прав­ление немногих); 3) политию (правление многих). Столько же у него неправильных государственных форм:

1) тирания; 2) олигархия; 3) демократия. Последние развиваются из соответствующих правильных форм, когда цель общего бла­га подменяется частными целями одного, немногих или многих правителей.

Среди правильных форм государства наилучшей Ари­стотель считает политию. В политии правит большинство в интересах общей пользы. Данная форма государства, по убеждению мыслителя, соединяет в себе лучшие стороны олигархии и демократии, но свободна от их недостатков и крайностей. Полития — «средняя» форма государства, и «средний» элемент в ней доминирует во всем: в нравах —умеренность, в имуществе — средний достаток, во власт­вовании — средний слой. «Государство, состоящее из сред­них людей, будет иметь и наилучший государственный строй» [3. Т. 4. С. 508 ]. Из неправильных форм государства Аристотель отдает предпочтение демократии, считая ее наи­более сносной.

Таким образом, если Платон искал «идеальное» госу­дарство, то Аристотель был более реалистичен, соглашаясь принять одну из существующих форм. Он был убежден в том, что человек — это «существо государственное», а политика имеет своей задачей выработку законов, основан­ных на справедливости, соответствующих правильным фор­мам государственного устройства.

История древнеримской политической мысли охватывает период с VIII в. до н. э. по V в. н. э. В своих теоретических построениях римские авторы опирались на политико-пра­вовые идеи греческих мыслителей, их представления об идеальном государственном устройстве. Примечательно, что, когда в середине V в. до н. э. возникла необходимость составления писаного законодательства, в Грецию были направлены римские посланцы для ознакомления с грече­скими законами. Однако следует иметь в виду, что римские авторы не ограничивались лишь простым заимствованием положений своих предшественников, а применяли их твор­чески с учетом особенностей и задач римской действитель­ности.

Из произведений мыслителей Древнего Рима, в которых развиваются оригинальные идеи политики, прежде всего следует отметить поэму «О природе вещей» Тита Лукреция Кара (99—55 гг. до н. э.), работы «О государстве» и «О законах» Марка Туллия Цицерона (106—43 гг. до н. э.). Первый автор развивал мысли о договорном характере го­сударства, второй — стоит у истоков того понимания го­сударства, которое впоследствии развилось в понятие «правового государства». В частности, Цицерон пришел к выводу о том, что условием свободы является подчинение закону всех. Ему принадлежат следующие замечательные слова: «Только в таком государстве, где власть народа наибольшая, может обитать свобода; ведь приятнее, чем она, не может быть ничего, и она, если она не равна для всех, уже и не свобода» [107. С. 23]. Заслуживают внимания космополитические идеи и ес­тественно-правовые положения, выдвинутые представите­лями римского стоицизма, видными представителями которого являлись Луций Анней Сенека (3—65), Эпиктет (50—138) и Марк Аврелий Антонин (121—180). Сенека, например, считал, что неминуемый и божественный по своему характеру «закон судьбы» играет роль того права природы, которому подчинены все человеческие установ­ления, в том числе государство и законы. Вселенная, по его мнению, — естественное государство, членами которого по закону природы являются все люди. Поэтому он призывал признать необходимость мировых законов и руководство­ваться ими. По его убеждению, перед лицом мирового закона равны все люди — свободные и рабы, греки и варвары, мужчины и женщины. У Эпиктета призывы к надлежащему исполнению той роли, которая ниспослана каждому судьбой, дополняются резкой критикой, богатства и осуждением рабства. Марк Аврелий Антонин развивал представление о государстве с равным для всех законом, о царстве, превыше всего чтущем свободу подданных.

Общественно-политические устремления социальных ни­зов Римской империи выражало христианство, которое возникло в I в. н. э. Основные источники раннего христи­анства — Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис), Евангелия и другие произведения, вошедшие в христиан­ский вариант Библии. Политическая идеология первохристиан носит эсхатологический характер. Эсхатология (греч. eschatos — конечный, последний) — это религиозное уче­ние о «последних временах», об идеальном порядке на земле, который явится результатом вмешательства божест­венного спасителя. Согласно данному учению, такой поря­док осуществится через второе пришествие Иисуса Христа. Он устроит «последний суд» и вместо господствующих на земле зла, насилия и беззакония установит «Царство Божие», т.е. идеальное государство, которое будет состоять из совершенных людей (праведников) и в котором будут царить вечный мир, благоденствие, гармония и справедли­вость.

Социально-политический смысл идей раннего христиан­ства состоит в том, что через понятие «Царство Божие» осуждались и отвергались существовавшие в Римской им­перии порядки, прежде всего, политическая власть рабо­владельцев. Ей противопоставлялся идеал справедливого государства. Данная идеология имеет большой революци­онный заряд, в ней ярко выражено настроение освободи­тельного бунтарства, которое было характерно для социальных низов, особенно в отдаленных провинциях им­перии.

Оно связано с исключительно сильным влиянием на нее христианской религии и римско-католической церкви. На протяжении всей политической исто­рии западноевропейского средневековья шла ожесточенная борьба между римско-католической церковью (папством) и светскими феодалами (в первую очередь монархами) за главенствующую роль в обществе. Соответственно и одной из центральных проблем тогдашнего политического знания оказался вопрос о том, какая власть (организация) должна иметь приоритет: духовная (церковь) или светская (госу­дарство). Конечно же, этот вопрос мыслителями средневе­ковья разрешался в пользу церкви. Ими была создана христианская политическая концепция, согласно которой государство выступало частью универсального порядка, со­здателем и правителем которого является Бог.

Одним из наиболее видных мыслителей периода раннего средневековья является Аврелий Августин (354—430). Ос­новная черта его социально-политических воззрений — обоснование и оправдание неравенства в обществе. Такое положение, по Августину, предопределено миром небесным. Однако наиболее интересным элементом его учения, изло­женном в книге «О граде Божием», является понимание истории человечества как борьбы «двух градов»: «града божьего», состоящего из праведников, божьих избранников, которые следуют не земным, а божественным установле­ниям, и «града земного» или светского государства, «великой разбойничьей организации», в которой борются за матери­альные блага и притесняют праведников. «Два града, — пишет Августин, — созданы двумя родами любви, — земной любовью к себе, доведенною до презрения к Богу, и небесной любовью к Богу, доведенною до презрения к самому себе.

Первый, затем, полагает славу свою в самом себе, послед­ний — в Господе» [1. Т. 3. С. 63]. В конечном счете, полагал Августин, ход истории, направляемой волей Бога, приведет к победе «града божьего» над «градом земным», т. е. светским государством.

Как заметил английский ученый и философ Бертран Рассел (1872—1970), значение книги Августина «О граде Божием» состоит в том, что в ней заложена идея разделения церкви и государства, основывающаяся на том, что госу­дарство могло стать частью града Божьего, лишь подчи­нившись церкви во всех религиозных вопросах. С тех пор как эта идея была выдвинута, она всегда являлась элементом учения церкви. В течение всех средних веков она служила теоретическим оправданием политики церкви, небезуспеш­но стремившейся подчинить себе государство. В этот период вплоть до начала XIV в. католическое духовенство, как правило, одерживало верх в своих конфликтах со светскими властями [74. Т. 1. С. 378—379].

Своего рода энциклопедией официальной церковной иде­ологии средних веков явились сочинения ученого-богослова Фомы Аквинского (1225—1274). Его идеи относительно государства, закона, права изложены в работах «О прав­лении властителей», «Сумма теологии» и др. В них он пытался приспособить взгляды Аристотеля к догмам като­лической церкви и таким путем еще больше укрепить ее позиции. Аквинский считал, что светской власти подчинены лишь тела людей, но не их души. Верховная, всеобъемлю­щая власть, в том числе и право распоряжаться духовной жизнью людей, принадлежит церкви. Насколько Бог выше человека, настолько духовная власть выше власти земного государя. Поэтому, делал вывод Аквинский, римскому па­пе — наместнику Бога на земле — должны, как вассалы, подчиняться все светские государи.

С учетом данного положения Аквинский развивает те­ократическую концепцию власти. Государственную власть он рассматривает как результат воли Бога. Именно так, по его мнению, следует понимать слова апостола Павла: «Существующие же власти от Бога установлены». Однако, продолжает мыслитель, отсюда не следует, что каждый отдельный правитель поставлен непосредственно Богом и Богом же благословлено любое действие правителя. Он, как и каждый человек, имеет свободную волю и потому способен творить зло, то есть отдавать противоречащие божественным законам приказы. В этих случаях суждение о законности происхождения и использования власти пра­вителя принадлежит церкви. Если при этом церковь при­ходит к выводу, ведущему к низложению правителя, то она все равно не посягает на божественный принцип власти, поскольку только через церковь Бог осуществляет непос­редственное руководство человеческим миром. Таким об­разом, в учении Аквинского государственная власть выс­тупает скорее не как непосредственное, а как опосредованное церковью установление Бога.

Государство существует для того, чтобы заботиться об общем благе, считает Аквинский. Однако это не означает, что он выступает за социальное равенство. Напротив, со­словные различия он рассматривает как необходимые и вечные. Покорность подданных, как всех христиан в целом, является их основной добродетелью. Вместе с тем мыслитель признает право подданных на свержение главы государства, если тот явно творит зло. Как уже отмечалось, судьей в таких случаях призвана выступать церковь, что практиче­ски означает ограничение власти светского правителя волей католического духовенства. Лучшей формой государства Ак­винский считал монархию, что вполне отвечало особенно­стям общества. По его мнению, основной задачей монарха является забота о добродетельной жизни подданных. Монарх должен быть в своем царстве тем, чем является душа в теле, а Бог — в мире. Власть доброго и справедливого короля, считал мыслитель, должна быть отражением власти Бога в мире.

При всем засилии церкви в различных сферах жизни в средние века все же появлялись учения, в которых оспа­ривался приоритет духовенства в регулировании земных дел людей. Это оказалось возможным в тот период, когда стала складываться общественная группа, которую состав­ляла по преимуществу зажиточная верхушка горожан: куп­цы, банкиры, предприниматели, состоятельные ремесленники и проч. Эта социальная группа нуждалась в твердом государственном порядке, который гарантировал бы от прихотей и своеволия различного духовенства и феодалов. Наиболее интересные идеи в этом направлении были выдвинуты ректором парижского университета Марсилием Майерардини, который родился в Падуе и известен под именем Марсилия Падуанского (ок. 1280—1342 или 1343).

В своем пространном сочинении «Защитник мира» Марсилий Падуанский обвинил церковь во всех бедах и несчас­тьях мира. Однако зло на земле, считал он, можно устра­нить, если впредь служители церкви будут заниматься исключительно делами духовной жизни людей. Государство, по его мнению, есть человеческое установление с вполне человеческими целями и потому оно должно быть отделено от церкви, как разум от веры. Церковь же должна подчи­няться светской власти. Одновременно Марсилий Падуан­ский отстаивает очень смелый по тем временам тезис о том, что только народ является верховным законодателем и настоящим источником всякой власти, как светской, так и духовной. Эту фундаментальную прерогативу народа он конкретизирует в том смысле, что законодательствовать должны наиболее заслуживающие выполнять подобную мис­сию люди, выбираемые народом. Ясно выражена им и мысль э том, что законы обязательны как для самого народа, так и для издающих их лиц. Именно законы, будучи, как и государство, человеческой конструкцией, превыше всего, а не монарх или правительство. Одним из первых Марсилий Падуанский стал проводить также четкое различие между законодательной и исполнительной властями. Причем он исходил из того, что власть законодательная определяет компетенцию и устройство исполнительной власти. Указан­ные политические новации Марсилия Падуайского и по настоящее время не утратили своей теоретической и прак­тической значимости.

В социально-экономической жизни Западной Европы начиная с XIV в.  в
Италии и с
XV в. в других странах происходит целый ряд изменений, зна­менующих начало той исторической эпохи, которая по­ лучила название  Возрождения.  Разложение феодализма, появление и развитие капиталистических производственных отношений обусловили выход на новые рубежи и полити­ческой мысли. Вместо одностороннего, однозначного рели­гиозного объяснения государства, политики и права выдвинутые в этот период концепции основывались на положении о естественном характере человека, на его зем­ных интересах и потребностях. Систему разрабатываемых мыслителями Возрождения идей относительно государства, общества и личности можно определить как гражданскую концепцию политики.

Центральное место в социально-политических теориях эпохи Возрождения занимает идеология централизован­ного государства. И это не случайно, так как наступило время пробуждения европейских наций. Передовым мыс­лителям становилось ясно, что только сильное централи­зованное государство может преодолеть внутреннюю разобщенность, а также отстоять национальный сувере­нитет в борьбе против универсальной папской церковной гегемонии.

Наиболее ярким представителем политической науки в эпоху Возрождения по праву считается флорентиец Никколо Макиавелли. Важным его вкладом в историю политической мысли явилось то, что теологической кон­цепции государства он противопоставил концепцию свет­ского государства, выводя его законы из разума и опыта, а не из теологии. Политика, по его мнению, есть лишь автономная сторона человеческой деятельности, она яв­ляется воплощением свободной человеческой воли в рам­ках необходимости. Политику определяют не Брг и мораль, а сама практика, естественные законы жизни и человеческая психология. Макиавелли приходит к пони­манию того, что в конечном счете в основе политической деятельности лежат реальные интересы, корысть, стрем­ление к обогащению.

Здесь необходимо особо подчеркнуть, что главным в политических воззрениях Макиавелли является выдвинутый им принцип политического реализма, который предполагает учет в политике подлинных условий действительности, под­чинение политических действий практическим интересам и оставление без внимания того, что должно быть согласно априорным схемам или предписаниям религиозной морали.

Вот как выражает эту мысль Макиавелли в знаменитом труде «Государь»: «Теперь остается рассмотреть, как госу­дарь должен вести себя по отношению к подданным и союзникам. Зная, что об этом писали многие, я опасаюсь, как бы меня не сочли самонадеянным за то, что, избрав тот же предмет, в толковании его я более всего расхожусь с другими. Но, имея намерение написать нечто полезное для людей понимающих, я предпочел следовать правде не воображаемой, а действительной — в отличие от тех многих, кто изобразил республики и государства, каких в действи­тельности никто не знавал и не видывал. Ибо расстояние между тем, как люди живут и как должны бы жить, столь велико, что тот, кто отвергает действительное ради долж­ного, действует скорее во вред себе, нежели на благо, так как, желая исповедовать добро во всех случаях жизни, он неминуемо погибнет, сталкиваясь с множеством людей, чуждых добру. Из чего следует, что государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по надобности» [57. С. 344—345].

Политическая теория Макиавелли имела актуальное зна­чение, она призвана была стать руководством для способного и честолюбивого правителя, который, возглавляя сильное государство, объединил бы страну. Италия в это время была раздроблена на городские республики, князья сопер­ничали между собой за власть и, казалось, не было силы, способной политически объединить страну. Лучшей формой государственного устройства Макиавелли считал республи­ку. Однако свои демократические и республиканские взгля­ды он проповедовал для будущих времен. Что же касается текущего момента, то Макиавелли был убежден, что италь­янская действительность требует установления единовла­стия. Поэтому в своем главном труде «Государь», посвященном проблемам политики, он доказывает, что толь­ко при сильном правителе возможно создать независимое итальянское государство, освободиться от чужеземного ига.

Следующим видным идеологом централизованного госу­дарства является француз Жан Воден (1530—1596). Свои политические воззрения он изложил в работе «Шесть книг о государстве». В ней он выразил потребность в сильной государственной власти, которая могла бы вывести Францию из хаоса религиозных войн. Государство он определяет как правовую власть над социальными вопросами нескольких семей, власть, которой принадлежит решающая сила. Мо­нарх — единственный, абсолютный источник права.

Важную роль в преодолении феодальных распрей, объ­единении государств и укреплении их внутреннего мира сыграла выдвинутая Боденом одна из самых значительных политических идей того времени — идея государственного суверенитета (фр. souverain — носитель верховной власти). По его мнению, самым существенным признаком государ­ства является суверенитет, под которым он понимал вы­сшую, абсолютную и постоянную власть над подданными в политическом сообществе. Высший характер государст­венной власти Воден усматривал в том, что она всегда обладает верховенством, стоит выше всех других видов господства. Абсолютность власти состоит в том, что она не ограничена какими-либо условиями и, несмотря на свою сложную структуру, выступает как единое целое, является неделимой. Постоянство же означает, что государственная власть не установлена на какой-либо срок, а существует по собственному праву.

Заметим, что понятие суверенитета оказалось весьма плодотворным, оно стало одним из самых употребитель­ных в политической и правовой науке. Ныне оно исполь­зуется не только по отношению в государству, но и применительно к стране (суверенитет страны), народу (суверенитет народа или нации) и даже личности (суверенитет личности).

Бодену принадлежит также идея натуралистической, то есть географической, типологизации государств: тип госу­дарства зависит от климатических условий. Для умеренного пояса, по его мнению, типичным является государство ра­зума, ибо живущие здесь народы имеют чувство справед­ливости, любовь к труду. Южные народы безразличны к труду, поэтому нуждаются в религиозной власти и госу­дарстве, тогда как народы Севера, живущие в суровых условиях, можно заставить подчиняться лишь сильному государству.

Дальнейшее развитие политической теории в западных странах происходит на фоне буржуазных революций XVI— первой половины XIX в. Было бы слишком сложно искать границу между политической мыс­лью Возрождения и Нового времени в собственном смысле слова. Политические идеи нового класса — буржуазии, зародившиеся еще в предшествующей эпохе, получают свою всестороннюю разработку в последующее, Новое время. На его начальном этапе доминирующее значение приобретают идеи уничтожения ограничений, накладываемых феодаль­ным государством на свободу индивида. В дальнейшем в произведениях мыслителей Нового времени гражданская концепция политики получает свое логическое продолжение в социальной концепции, в которой акцент с индивида переносится на социальные группы и общности как субъ­ектов политики. В целом совокупность социально-полити­ческих идей, выдвинутых буржуазными мыслителями Нового времени, получила название либерализма (от лат. liberalis — свободный).

Политическая наука Нового времени связана с именами крупнейших мыслителей ряда стран, она как бы переме­щается из одной страны в другую, следуя за бурными общественными событиями. Центрами политической жизни и соответственно политической науки становятся то Гол­ландия, то Англия, то США, то Франция, то Германия. Мы приведем здесь имена и основные идеи лишь тех мыс­лителей, которые олицетворяют действительно этапные вехи на пути развития политической теории.

Некоторые исследователи отцом современной политоло­гии как науки считают англичанина Томаса Гобфса (1588— 1679). Свое политическое учение он изложил в философском труде «О гражданине» и трактате «Левиафан , или материя, форма и власть государства церковного и гражданского».

* Левиафан — огромное чудовище, описанное в Библии, в Книге Иова, особенно в главе 41: «Из пасти его выходят пламенники, выскакивают огромные искры; из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя. На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас». Вот с таким чудовищем отождествлял Томас Гоббс государство.

Государство Гоббс рассматривал как человеческое, а не божественное установление. Оно возникло, по его мысли, на основе общественного договора из естественного догосударственного положения, когда люди находились в состоя­нии «войны всех против всех». Государство было учреждено в целях обеспечения всеобщего мира. В результате обще­ственного договора на государя были перенесены права отдельных граждан, тем самым добровольно ограничивших свою свободу. Но на государя одновременно была возложена функция охраны мира и благоденствия. Первым обществен­ным договором, по мнению Гоббса, был завет (союз) между Богом и патриархом Авраамом, согласно которому Бог обе-товал (обещал) Аврааму и его будущему многочисленному роду свое покровительство, а Авраам обязал себя и свое потомство повиноваться повелениям, уставам и законам Бога [21. Т. 2. С. 95, 315—316].

При всех различиях концепция общественного договора была ядром политических построений голландцев Гого Гроция (1583—1645) и Бенедикта Спинозы (1632—1677), ан­гличанина Джона Локка (1632—1704). Бесспорной заслугой последнего является выдвижение идеи разделения власти в государстве между различными органами, для того чтобы не допустить ее деспотического использования и злоупот­ребления ею.

Существенное развитие политические идеи получили в трудах мыслителей французского Просвещения. Его наи­более видными представителями являются Шарль Луи Мон­тескье (1689—1755), Вольтер (1694—1778), Жан Жак Руссо (1712—1778). В их произведениях принципы свободы и ра­венства превратились в развернутые политические учения.

Так, развивая идею разделения властей, Монтескье до­казывал, что политическая свобода может быть гарантиро­вана только при относительно независимом существовании законодательной, исполнительной и судебной властей. Он считал, что политическая свобода может быть обнаружена только там, где нет злоупотребления властью. Однако мно­голетний опыт показывает, что каждый человек, наделен­ный властью, склонен злоупотреблять ею и он идет в этом направлении до последнего предела. «Чтобы не было воз­можности злоупотреблять властью, — пишет Монтескье в своем знаменитом труде «О духе законов», — необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга... Если власть законодательная и исполнительная будут соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет... Не будет свободы и в том случае, если су­дебная власть не отделена от власти законодательной и исполни­тельной... Все погибло бы, если бы в одном и том же лице или учреждении, составленном из сановников, из дворян или про­стых людей, были соединены три власти: власть создавать зако­ны, власть приводить в исполнение постановления общегосудар­ственного характера и власть судить преступления или тяжбы ча­стных лиц» [61. С. 289—291].

Вольтер считал своим политическим идеалом «просвещенную монархию», где просвещен не только сам монарх, но и его под­данные. Руссо принадлежит заслуга в выдвижении идеи народо­властия. Он считал, что никакой парламент не может представ­лять народ, а поэтому каждый закон должен быть принят всем народом, то есть плебисцитом. «Депутаты народа, — писал Рус­со, — не являются и не могут являться его представителями; они лишь его уполномоченные; они ничего не могут постановлять окончательно. Всякий закон, если народ не утвердил его непосредственно сам, недействителен; это вообще не закон». [76. С. 222]. Избранники народа, по мысли Руссо, должны заниматься только исполнением законов, перед которыми все равны.

Логическим развитием демократических идей европейского Просвещения явились политические идеи американских мысли­телей Бенджамена Франклина (1706—1790), Джона Адамса (1735—1826), Томаса Джефферсона (1743— 1826), Джеймса Меоисона (1751—1836), Александра Гамильтона (1757—1804) и других. Многие из выдвинутых ими идейных принципов и по­стулатов формулировались в ходе борьбы США за свою незави­симость как политические требования, а затем были закреплены в конституционных документах. К числу важнейших из них, во­шедших в фундамент современной политической и правовой науки, относятся: идея о том, что все люди от природы сво­бодны, независимы и обладают некоторыми неотчуждаемыми правами и прежде всего правом на жизнь, свободу и на стремление к счастью; право народа на политическое самоопределение и независимое существование; право народа сменять такое правительство, которое не отвечает своему назначению — обеспечивать достижение всеобщего сча­стья и безопасности; дополнение идеи разделения властей идеей системы сдержек и противовесов, обеспечивающих равновесие между соперничающими властями; идея су­дебного надзора за конституционностью принимаемых за­конов.

Значительные заслуги в развитии политических идей принадлежат немецким мыслителям Иммануилу Канту (1724—1804), Иоганну Готлибу Фихте (1762—1814), Ге­оргу Вильгельму-Фридриху Гегелю (1770—1831). Кант, к примеру, большое внимание уделял обоснованию идеологии либерализма. Краеугольным принципом его политической теории является положение о том, что каждый человек обладает абсолютной ценностью и не может быть орудием осуществления каких бы то ни было целей. Этот нравст­венный по своей сути закон он назвал «категорическим императивом», считая, что его велением должны руковод­ствоваться все люди. В своем гуманистическом трактате «К вечному миру» Кант разработал проект установления «веч­ного мира» путем создания всеохватывающей федерации самостоятельных равноправных государств. Гегелю же при­надлежит заслуга разработки и разграничения категорий «гражданское общество» и «государство». Как видно, идеи немецких мыслителей не потеряли своего значения и в настоящее время.

Надо отметить, что утверждение либеральных, демок­ратических идей в общественном сознании и политической жизни стран Западной Европы отнюдь не было легким и беспрепятственным. Во многих случаях они осуществлялись в ходе насильственных революционных преобразований. Особенно жестокий, кровавый характер носила буржуазная революция во Франции. Это вызвало со стороны ряда мыс­лителей отрицательную реакцию на политические идеи просветительства, волну критики либерально-демократиче­ских нововведений. В результате в Новое время зародилось и стало развиваться такое течение политической мысли, как консерватизм (от лат. conservare — сохранять). Наи­более видными представителями этой традиции на началь­ном этапе ее эволюции явились англичанин Эдмунд Берк (1729—1797), французы Жозеф де Местр (1753—1821) и Луи де Боналъд (1754—1840).

Содержание социально-политических идей консерватиз­ма подробно будет рассмотрено в соответствующем разделе учебника. Здесь же заметим, что в ходе своего развития консерватизм оформился как политическое течение, ори­ентирующееся на сохранение, преемственность, учет наци­ональной почвы в процессе общественного развития. В настоящее время он вобрал в себя многие принципы клас­сического либерализма. Однако в период своего становления консерватизм выступил с прямо противоположными либе­рализму политическими идеями. Например, Берк полагал, что во имя стабильности общества следует критиковать и даже высмеивать революционные идеи, противостоять ре­волюционерам и их преобразованиям. На тот период это означало не что иное, как отрицание идей просветительства, то есть идей свободы личности и демократических форм организации власти. Эту же линию продолжили Луи де Бональд и Жозеф де Местр. Первый доказывал, что суще­ствует только единственная подлинная конституция — ко­ролевская, а второй отстаивал самый недемократический •идеал правления — абсолютную монархию.

Наряду с политическими идеями, обосновывающими воз­никновение и утверждение капиталистических обществен­ных отношений (либерализм) или отстаивающими старые общественные порядки (консерватизм), в XVI—первой по­ловине XIX в. в Западной Европе развивалось направление общественно-политической мысли, представители которого в своих трудах целиком отрицали как старый, феодальный, так и новый, буржуазный, социально-политический строй, выступая защитниками интересов угнетенных народных ни­зов. В такого рода произведениях обосновывалась необхо­димость принципиально новых общественных порядков, основанных на равенстве всех членов общества, коллек­тивной собственности, обязательном труде для всех, обще­ственном самоуправлении. Это направление получило название утопического социализма. Его наиболее извест­ными представителями являются англичанин Томас Мор (1478—1535), итальянец Томмазо Кампанелла (1568— 1639), англичанин Джерард Уинстенли (1609 — после 1652), французы Жан Мелье (1664—1729), Анри Сен-Симон (1760—1825), Шарль Фурье (1772—1837), англичанин Ро­берт Оуэн (1771—1858).

В произведениях одних социалистов-утопистов будущее общество связывается с народовластием, с самым широким участием трудящихся в управлении общественными делами. Так, в идеальном государстве, описанном Томасом Мором в книге «Утопия», все должностные лица избираются на­родом, действуют в интересах народа и отчитываются перед ним. Во главе Города Солнца — идеальной республики, сконструированной Томмазом Кампанеллой в его одноимен­ной книге, стоит мудрейший и всезнающий первосвященник Солнце (он же Метафизик), которому подчинены три со­правителя: Мощь, Мудрость и Любовь. Они выбирают ни­зших должностных лиц, носителей истинного знания. Традицию народовластия, идущую от Томаса Мора, про­должил Уинстенли. Идеалом общественного устройства он провозгласил «свободную республику», в которой предус­матривается выборность и сменяемость всех должностных лиц. Причем никто не может быть избран на общественный пост, пока ему не исполнится сорок лет, так как только к этому возрасту, по мнению Уинстенли, человек приоб­ретает опыт управлять собою и другими.

В сочинениях других социалистов-утопистов прослежи­вается критическое отношение к институтам государствен­ной власти. Мелье, например, считал сущностью государст­венной деятельности организованное насилие. Сен-Симон полагал, что в промышленной системе отпадает необходи­мость в политических институтах с многочисленными уп­реждениями и должностями, что политика вместо управ­ления людьми будет заменена управлением вещами и про­изводственными процессами. Здесь, как нетрудно видеть, содержится мысль об отмене государства. Фурье считал, что ни народный суверенитет, ни всеобщее избирательное право, ни республиканские учреждения не изменят жалкого положения народа. В силу этого политика и политическая деятельность представлялись ему бесполезным занятием.

Поскольку в идеях социалистов-утопистов содержатся догадки относительно будущих форм общественного уст­ройства, то они, несомненно, имеют не только историко-познавательное значение.

Законным преемником и продолжателем революционно-демократических и социалистических традиций, развивав­шихся западноевропейской социально-политической мыслью Нового времени, явилось учение Карла Маркса (1818—1883) — марксизм*. Вместе с тем марксизм есть не простое продолжение предшествующих ему социально-по­литических идей. Он представляет собой попытку дать от­веты на новые вопросы, поставленные ходом истории в первой половине XIX в. Важнейшим из них явился вопрос о путях утверждения провозглашенного эпохой Просвеще­ния идеала свободной личности. Первые практические шаги к такому идеалу показали, что система общественных от­ношений, сложившаяся в результате буржуазных револю­ций, далека от совершенства и нуждается в преобразовании. Так возникла потребность в поиске путей к свободе лич­ности через ее социальное освобождение. Марксизм, в сущ­ности, целиком посвящен анализу данной проблемы. В центре его внимания оказались вопросы о сущности, тен­денциях развития, движущих силах и будущем буржуазного общества, всех его институтов с точки зрения интересов человеческой свободы. В контексте этого анализа марксизм выработал новые подходы и к объяснению государства, политики и права.

Сущность этого подхода состоит прежде всего в диалектико-материалистическом понимании государства, политики и права — в утверждении того, что их базисом является сово­купность господствующих в классовом обществе производст­венных отношений, в раскрытии характера взаимодействия базиса и политической надстройки. «Способ производства ма­териальной жизни, — считает К. Маркс,— обусловливает со­циальный, политический и духовный процессы жизни вообще» [59. Т. 13. С. 7]. Это означает, что политическую реальность нельзя понять только из самой себя, что для этого следует обратиться к материальным жизненным отношениям. Такой подход хотя и может приводить к недооценке чисто полити­ческих явлений в общественном развитии, позволил по-новому взглянуть на многие вопросы, которые на протяжении веков волновали политическую мысль.

Некоторые произведения написаны Карлом Марксом совместно с Фридрихом Энгельсом (1820—1895).

В первую очередь это относится к пониманию природы государства и права. Напомним, что еще ранее политическая мысль, отбросив положение о божественной природе госу­дарства, пришла к идее его земного происхождения. Однако мыслители — непосредственные предшественники Марк­са — оставались здесь, в сущности, на прежних методоло­гических подходах. Государство они рассматривали как результат «осуществления идеи», только саму идею они приписывали уже не Богу (мировому разуму, абсолютному духу), а людям. По Марксу и Энгельсу, земные основы государства коренятся в материальных экономических от­ношениях. Государство порождается не свободной волей людей, а есть закономерный результат разделения труда и связанного с ним образования социальных классов.

Точно так же Маркс и Энгельс объясняют право: его нормы выступают не как свод установленных людьми пра­вил своего поведения в соответствии с абстрактными пред­ставлениями о добре и справедливости, а являются юриди­ческим выражением и закреплением существующих обще­ственных отношений и прежде всего тех, которые имеют место в сфере материального производства.

Руководящей  нитью  марксистского  анализа  политики как общественного явления выступает выдвинутое К. Мар­ксом  и  Ф.  Энгельсом  положение о  сущности  классовой борьбы как борьбы политической, направленной на завое­вание и удержание власти. Ранее буржуазные мыслители, а также социалисты-утописты тоже знали о существовании классов и классовой борьбы, подробно описали ее в свеих произведениях, но они не рассматривали борьбу классов как движущую силу истории.  К.  Маркс и Ф. Энгельс с классовых позиций подходили и к сущности политической власти, определяя ее следующим образом: «Политическая власть в собственном смысле слова — это организованное насилие одного класса для подавления другого»  [59. Т. 4. С. 477]. Будучи средоточием антагонизма классовых инте­ресов, политическая власть капиталистического общества, по Марксу, выступает в виде системы диктатуры буржуазии над пролетариатом.

В свете этих основополагающих идей К. Маркс и Ф. Энгельс рассматривают вопросы о происхождении политической власти, об исторических формах государства, о его будущем, а также многие другие теоретические и прак­тические вопросы политики. Обосновывая закономерность движения человеческой истории «к уничтожению всяких классов и к обществу без классов», они выдвинули положе­ние о закономерности отмирания государства и всякой по­литики, ибо в обществе без классов и классовых противо­речий, с их точки зрения, государство не нужно и невоз­можно.

Политические идеи марксизма на Западе получили рас­пространение и развитие в трудах В. Либкнехта и А. Бебеля (в Германии), П. Лафарга (во Франции), А. Лабриолы (в Италии) и многих других мыслителей.

Оценивая значение марксизма в развитии политической мысли, необходимо еще раз подчеркнуть его нетрадицион­ность, соответствие новым, революционным по своему ха­рактеру историческим условиям. То, что человечество к концу XX в. не пришло к классовой однородности общества и отмиранию государства, еще не опровергает самой этой исторической тенденции. Происходящие в условиях науч­но-технической революции коренные изменения в социаль­ной структуре общества как раз находятся в русле вскрытой Марксом тенденции. Разумеется, отдельные частные поло­жения Марксова учения сегодня требуют уточнения. На­пример, подлежит переосмыслению суженное толкование ортодоксальным марксизмом сущности государства как ма­шины подавления. Такое упрощение обедняет картину дей­ствительной, многоаспектной структуры государства, ре­ально отправляемого им набора функций.

Однако неправильным было бы на этом основании вообще отрицать значение Маркса в развитии общественной мысли, пытаться умалчивать его научные достижения. Правомер­ность методологических подходов Маркса к политической теории, как и его важнейшие достижения в области фило­софии, социологии и политэкономии никогда не ставились под сомнение. О значении теоретического наследия Маркса Для современного научного знания хорошо сказал Карл Поппер (1902—1994), один из крупнейших социальных фи­лософов XX в. и, кстати, научный критик марксизма: «Он (Маркс. — В. М.) на многое открыл нам глаза и обострил наше зрение. Возвращение к домарксистской общественной науке уже немыслимо. Все современные исследователи про­блем социальной философии обязаны Марксу, даже если они этого не осознают. Это особенно верно для тех, кто не согласен с его теориями, как, например, я. И я с готовностью признаю, что моя трактовка Платона или Ге­геля носит на себе печать марксова влияния» [70. Т. 2. С. 98].

К этому добавим, что без марксистской методологии и сегодня невозможно дальнейшее развитие политической те­ории. Сказанное, разумеется, не означает, что ученый-по­литолог не должен обращаться к методам и теоретическим результатам представителей других школ и направлений данной науки. Наоборот, только на основе сопоставления и синтеза результатов, полученных различными научными школами, и может сложиться целостное политологическое знание.

Таким образом, в произведениях западных мыслителей эпохи Возрождения и Нового времени заложены основы и разработаны важнейшие положения современной полити­ческой науки. Среди них идеи о земном происхождении государства, об общественном договоре, обусловленности политических отношений способом производства матери­альной жизни, такие демократические принципы, как сво­бода и социальное равенство индивидов, государственный суверенитет, народовластие, разделение властей, верховен­ство закона и другие. В этот период формируются основные идейно-политические течения — либерализм, консерватизм и социализм, принципы которых и сегодня продолжают оставаться базовыми для характеристики различных идей­но-политических направлений, для оценки и анализа по­литической практики.

2.2. Особенности развития политической мысли России

Она совпадает с этапами в становлении и развитии русской государственности. Исходя из этого можно выделить сле­дующие этапы в развитии политической мысли России: период Древней Руси (IXXIII вв.); период образования и укрепления Московского государства (XIVXVI вв.) период становления и усиления абсолютизма (XVIIXVIII вв.); период разложения феодально-само­державного строя (XIX — начало XX в.); советский и постсоветский периоды (XX в.).

Особенностями политической мысли России, по нашему мнению, являются отражение в ней проблем и задач раз­вития русской государственности, выяснение специфики ис­торического пути России и составляющих ее народов, поиск идеала общественного устройства и адекватных русским условиям форм организации власти, других политических институтов и норм политической жизни.

Начало становления русской политической  мысли  принято связывать с
возникновением и развитием раннефеодального государства — Киевской
Руси. В
XIXII вв. это государство переживало свой политический и
культурный расцвет. Политико-правовая идеология дан­ного периода подчинена главным образом задачам еди­нения  русских   земель,   становления  и  укрепления
русской государственности,  утверждению русского  го­сударства как равноправного среди других западных и восточных стран.

Важнейшей политико—идеологической акцией правящей верхушки Киевской Руси, направленной на укрепление государственности, было принятие в 988 году христианства. Это, в свою очередь, существенным образом сказалось на содержании политической мысли Древней Руси. Вместе с христианским учением сюда стали проникать новые по­литические понятия, с помощью которых осмысливались актуальные вопросы общественной жизни. Предметом по­литических размышлений были такие проблемы, как про­исхождение государства, правомерность господства правящей династии, пути укрепления княжеской власти. Обсуждались и отношения между князьями, светской и Духовной властями, проблемы внешней политики. Особо анализировались такие понятия, как «истина», «правда», «закон», «благодать», что свидетельствует о серьезных до­стижениях в области политико-правовой мысли.

К числу памятников древнерусской литературы, в ко­торых отражена данная и иная актуальная для того времени политическая проблематика, относятся «Слово о Законе и Благодати» киевского митрополита Илариона (1049), лето­писный свод «Повесть временных лет» (предположительно 1113), «Поучение Владимира Мономаха» (ок. 1125), свод правовых актов XIXIII вв. «Русская правда», поэма «Слово о полку Игореве» (конец XII в.), «Моление Даниила За­точника» (1229) и другие. Каково же основное содержание политических идей, содержащихся в этих произведениях?

Главная тема «Слова о Законе и Благодати» Илариона — выяснение роли Закона и Истины в регулировании пове­дения людей. По мысли митрополита, установленный Вет­хим Заветом Закон призван определять внешние поступки людей на той ступени их развития, когда они еще не достигли нравственного совершенства. Именно благодаря Закону как проводнику чужой воли люди способны избежать взаимного истребления. Нравственное же поведение чело­века в обществе, не нуждающееся в принудительной силе Закона, связано у Илариона с постижением возглашаемой Новым Заветом Истины и достижением в силу этого Бла­годати как идеала христианина. Только познание Истины, считает автор «Слова», предоставляет человеку свободу в выборе своего поведения. Следовательно, путь к совершен­ствованию человеческих отношений он усматривает в за­мене Закона Истиной. В контексте данного положений митрополит решает ряд актуальных для развития русской государственности проблем: утверждает принцип равнопра­вия всех живущих на земле народов, отстаивает суверен­ность государственной власти на территории всей русской земли, выдвигает идею обеспечения интересов всех поддан­ных как высшей цели управления государством, выступает за обеспечение мира как условия целостности государства.

Дальнейшее развитие политические идеи Илариона по­лучили в других памятниках древней русской литературы. Основной темой «Повести временных лет», к примеру, является идея обеспечения единства русской земли. Лето­пись осуждает междоусобную политическую борьбу и выдвигает идеал согласия князей под началом старейшего из них. Ведущее место в «Поучении» Владимира Мономаха занимает проблема организации верховной власти. Мономах советует будущим великим князьям все дела решать со­вместно с Советом дружины, не допускать в стране «без­закония», правосудие вершить «по правде», проявляя милосердие к наиболее беззащитным слоям населения. Идея консолидации русских земель перед лицом внешних врагов с особым пафосом отстаивается автором «Слова о полку Игореве». Пути укрепления великокняжеской власти, спо­собной преодолеть внутренние раздоры и подготовить страну к обороне от завоевателей — такова главная тема «Моления Даниила Заточника». Чтобы не допустить покорения соб­ственной земли, считает автор данного произведения, князю необходимо хорошее и многочисленное войско, которое од­ним только своим существованием будет действовать уст­рашающе на завоевателей.

Сумма политических проблем, затронутых в рассматри­ваемых произведениях, разрабатывались затем русской по­литической мыслью на протяжении многих веков.

В XIVXVI вв. на Руси идет процесс ликвидации феодальной раздробленности. Центром объединения русских земель становится Московское княжество.  В  этот период складывается политическая идеология централизованного государства, в которой важное значение имеют проблема  укрепления самодержавной власти и вопросы об исторической перспективе Русского государства и о его роли среди мировых держав. В спорах по этим и другим проблемам сформировались основные направления политической   мысли:   «нестяжатели», «иосифляне», теория «Москва — третий Рим», деспотическая доктрина Ивана Грозного, тираноборческая идеология А. М. Курбского, идейная платформа И. С. Пересветова.

Течения политической мысли, получившие название «не­стяжатели» и «иосифляне», оформились в ходе обсуждения проблемы соотношения церковной и государственной вла­сти, роли церкви в жизни общества. Заметим, что разгра­ничение между данными течениями весьма условно, так как и то и другое ставило перед собой одну задачу: ук­репление авторитета церкви, усовершенствование всей церковно-монастырской системы. Однако пути и средства достижения этой цели служителями культа предлагались различные, что и явилось причиной разногласий между ними.

Так, одни требовали отторжения от церкви ее богатств и лишения ее права владения землями, обрабатывающимися подневольным трудом. Сторонники такого пути усиления влияния церкви стали называться «нестажятелями». Видным идеологом данного направления был старец Нил Сорский (1433—1508). Его идеалом является общинное устройство монастырской жизни, где каждый довольствуется плодами своих собственных трудов. Он считал порочной практику стяжания, проявляющуюся в приобретении земель и уси­лении эксплуатации крестьянского труда в монастырском хозяйстве. Одновременно Сорский проповедовал идеи ду­ховного подвижничества, нравственного усовершенствова­ния, призывал служителей культа к скромности в обрядах и украшениях. Деятельность церкви, по его мнению, должна быть ограничена духовной сферой и ориентирована на по­мощь людям. В то же время дела веры не должны быть сферой вмешательства государства. Если человек отходит от верного пути в религии, то его следует переубеждать, а не преследовать и тем более применять государственные меры.

Другая часть служителей культа, напротив, стала вы­ступать с позицией сохранения существующей церковной системы с ее экономическим могуществом. Приверженцы такого пути укрепления авторитета церкви первоначально назывались «стяжателями», а впоследствии стали более из­вестны как «иосифляне», по имени их идеолога — игумена Волоколамского монастыря Иосифа Волоцкого (1439— 1515). Монастырское стяжание иосифляне оправдывали тре­бованием использовать его на «благие дела» — строить церкви и монастыри, кормить монахов, подавать бедным и т. д. При этом личное нестяжание монахов признавалось. В трактовке взаимоотношения церкви и государства Иосиф Волоцкий не был последователен. Вначале, когда царская власть активно желала добиться передачи монастырских земель в руки государства, он проводил идею подчинения светской власти духовной. В дальнейшем, когда наметился компромисс власти с церковниками, Волоцкий стал при­знавать приоритет государственной власти над властью цер­ковной. В делах веры Волоцкий проявлял полную нетерпимость к еретикам. Инакомыслие он считал преступ­лением не только против религии и церкви, но и против государства. Еретики, по его убеждению, должны сурово наказываться.

Итогом поиска общественной мыслью ответа на вопрос о перспективах Русского государства и его роли среди других держав явилась теория «Москва — третий Рим», которая была окончательно сформулирована в посланиях псковского
монаха Филофея (
XVI в.). Согласно утверждению Филофея, история человечества — это история возникновения, раз­вития и упадка мировых царств, направляемых Богом. Первым мировым царством был Рим. Преемником Рима, или вторым Римом, стала Византия со столицей в Кон­стантинополе. Согласившись на унию с католической цер­ковью, Византия изменила православию и за это наказана
Богом — погибла под натиском турок в 1453 г. Единственным хранителем Православия остался русский народ, а Москва стала третьим Римом и будет им до скончания мира. «Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти», — пишет Филофей. В его представлении Моск­ва — центр всего православного мира, а московский госу­дарь — его глава. Обращаясь к царю, Филофей восклицает:
«Вся царства православные христианские веры снидошеся в твое единое царство, един ты во всей поднебесной хрестианам царь» [40. С. 157].  

В своих представлениях об историческом процессе Фи­лофей исходил из того, что общественное развитие всецело направляется Богом. Поэтому никаких практических вы­водов из своей теории он не делал, реальной программы борьбы за объединение всех православных народов под властью московских царей не выдвигал. Однако идея Фи­лофея об исторической миссии России как объединитель-ницы народов во вселенское братство не была случайной и не исчезла бесследно. Впоследствии она развивалась дру­гими мыслителями и вошла в историю мировой философской и социально-политической мысли под названием русская идея. И сегодня вопрос о «смысле существования России во всемирной истории» (В. С. Соловьев) является важней­шим предметом внимания мыслителей различных стран.

Проблема укрепления самодержавной власти стала цен­тральной в полемике, развернувшейся в известной перепи­ске между князем Андреем Курбским (1528—1583) и царем Иваном IV Грозным (1530—1584). В 1573 г. Курбский написал «Историю о великом князе Московском» — по­литический манифест тех представителей боярства, которые выступали за сохранение сословно-представительной мо­нархии, против абсолютистских тенденций Ивана Грозного. Идеальный царь в концепции Курбского — прежде всего политический деятель, успехи которого видны в реальных делах, умении управлять государством и вершить правый суд. Гарантией от монаршего произвола должен служить Совет при царе, состоящий не только «из великих княжат», но и других лиц, сохраняющих свое «свободное естество человеческое» и способность противопоставить «царскому прегордому величеству» свою свободную волю. Для оппо­нента Курбского, напротив, неприемлемо какое бы то ни было ограничение воли монарха. Царская власть, считал Грозный, нераздельна, и никакое вмешательство в ее пре­рогативы недопустимо по самой своей природе. «Зачем тогда и самодержцем называться?», — вопрошает он. Свою по­зицию Грозный обосновывает необходимостью сплочения русской земли, для чего требуется сильная централизован­ная власть.

Интересы русского дворянства выражала идейная плат­форма И. С. Пересветова. Сам он был выходцем из Литвы, служил в отрядах польско-литовских войск, а в 1539 г. перешел на службу к московскому царю. Пересветов вы­двинул немало передовых для того времени идей. Он стре­мился построить систему управления на новых началах, опираясь на складывающееся сословие служивого дворян­ства. Пересветов осуждал самовластие бояр, неправедные пути обогащения, междоусобицы. Искоренение этих недо­статков он связывал только с деятельностью самодержавного государя, олицетворяющего единство государственной воли, ее верховенство, но не наделенного абсолютной властью. Он высказывался за отмену холопства, уважение к закону, примат «правды» над верой, правовое оформление деятель­ности органов власти. Боярское ополчение Пересветов пред­лагал заменить регулярным войском с жалованьем от казны, установить иные принципы продвижения по службе: на­граждать и повышать в чинах и жалованьях по заслугам, а не по происхождению. В своих челобитных царю он предложил широкую программу государственных преобра­зований, касающихся формы правления и объема полно­мочий верховной власти, организации общерусского войска, создания единого законодательства и судебной си­стемы.

В XVII в. происходит фактическое слияние всех русских земель. Начиная со второй половины этого века наблюда­ется преобразование сословно-предста­вительной монархии в абсолютную, что получает соот­ветствующее отражение в политической идеологии. С этого времени ведущее место в политических трактатах занимает проблема верховенства царской власти.

Видными политическими мыслителями этого периода были Феофан Прокопович (1681 — 1736) и В. Н. Тати­щев (1686 — 1750). Оба они выступили идеологами просве­щенной абсолютной монархии. Прокопович, например, неограниченность власти самодержца обосновывает, с одной стороны, ее божественным происхождением, вследствие чего государь только самому Богу должен давать ответ. С дру­гой — сознательным отказом подданных от своих прав и свобод, которые, наделяя абсолютной властью правителя, преследуют общее благо. Татищев считал, что форма прав­ления зависит от ряда объективных условий: места поло­жения страны, размеров ее территории и состояния населения. Демократия, по его мнению, осуществима только в небольшой стране, где могут быстро собраться все «до­мохозяева». Те же страны, которые занимают обширные территории и имеют слабо просвещенное население, могут правиться не иначе, как самовластьем. Потому-то для Рос­сии как великого государства, по убеждению Татищева, наиболее приемлемой формой правления является «просве­щенная монархия».

Политические идеи нарождающейся в это время буржуазии получили отражение в творчестве И. Т. Посошкова (1652—1726). В «Книге о скудости и богатстве» им изла­гается программа действия абсолютизма, какой ее хотело видеть купечество. Сам автор «Книги» также занимался предпринимательством и торговлей, поэтому не случайно большое внимание он уделял обоснованию роли купечества в жизни общества. «Торг дело великое! — восклицает Посошков, — ... Купечеством всякое царство богатится, а без купечества никакое не только великое, но и малое царство стоять не может. Купечество и воинству товарищ. Воинство воюет, а купечество помогает... Как душа без тела не может быть, так и воинство без купечества пробыть не может... Царство воинством расширяется, а купечеством украшается» [71. С. 17, 113]. В соответствии с этим един­ственным торговым и промышленным сословием, по убеж­дению автора «Книги», должно стать купечество.

В целях увеличения общественного богатства Посошков ратовал за тотальную государственную регламентацию об­щественной жизни. Возлагая все свои надежды на разумное правление, он предлагал определять царскими указами по­рядок организации производства, ведения торговых дел, цены на товары и стоимость самих денег. В то же время Посошков указывал на имеющиеся противоречия в царских уставах и предлагал принять новое Уложение, или новый свод законов. В нем следовало бы, по его мнению, собрать и согласовать положения старых и новых уставов, учесть практику решения тех дел, которые не регламентированы никакими указами, а также использовать приемлемые статьи из иноземных уставов. Одновременно Посошков предлагал осуществить реформу суда, с тем, чтобы сделать его доступным всем сословиям.

Политико-правовое учение Посошкова явилось заметной вехой в истории русской мысли. Однако некоторые его предложения затронули интересы господствующих дворян­ских кругов. Вскоре после издания и отправки царю «Книги с скудости и богатстве» Посошков был арестован, заключен в Петропавловскую крепость, где и скончался.

Со второй половины XVIII в. в недрах феодально-кре­постнической системы стал развиваться капиталистический хозяйственный уклад. Одновременно в политической мысли начинает формироваться прогрессивный феодальный лагерь, противостоящий охранительному, развивается политическая идеология просветительства. Ее существенными чертами являются враждебное отношение к крепостному праву, всем его порождениям в экономической, социальной и полити­ческой областях, а также активная защита просвещения, самоуправления, свободы и европейских форм жизни вообще.

Вершиной этого направления политической мысли в Рос­сии стали воззрения А. Н. Радищева (1749 — 1802). Главное его сочинение — «Путешествие из Петербурга в Москву» — находилось в России под запретом более столетия. В этом произведении показаны экономическая, социальная, мо­ральная пагубность крепостного права, а также губительная роль самодержавия. Он считал, что оба «чудища» сущест­вуют вместе и поддерживают друг друга. Содержащийся в книге призыв к крестьянскому восстанию против крепост­ничества и самодержавия придал ей характер революци­онного манифеста. Как известно, после выхода книги А. Н. Радищев был арестован и приговорен к смертной казни с заменой ее каторжной тюрьмой.

Надо заметить, что А. Н. Радищев заложил революци­онную традицию в общественной деятельности русской ин­теллигенции. По мнению Н. А. Бердяева, слова из «Путешествия»: «Я взглянул окрест — душа моя страда­ниями человечества уязвлена стала», — конструировали тип русской интеллигенции, который свое общественное призвание видел в подготовке и осуществлении народной революции, призванной избавить крестьянство от страданий и унижений. Поэтому А. Н. Радищев по праву считается первым русским писателем-революционером, по4 стопам ко­торого затем последовали целые поколения интеллигентов. Впрочем, сам Радищев не исключал возможности освобож­дения народа и путем реформ сверху.

В России на протяжении всего XIX в. 1 продолжалось развитие капиталистических отношений, что потребовало кардинальных изменений в социально-политическом устройстве страны. Политическая мысль в этот период быстро эволюционировала, причем весьма разнообразно и разноречиво. На начальном этапе она представле­на прежде всего именами идеологов либерального дворянства М. М. Сперанского (1772—1839), Я. А. Карамзина (1766—1826), дворянских революционеров-декабристов М. П. Бестужева-Рюмина (1801—1826), П. И. Пестеля (1793—1826), Я. М. Му­равьева (1795—1843), мыслителя Я. Я Чаадаева (1794—1856) и др.

В это время в России создается ряд проектов либеральных реформ в области общественных отношений и устройства госу­дарственной власти. Наиболее разработанным из них был проект М. М. Сперанского. Стремясь приспособить к самодержавной форме правления теорию разделения властей, Сперанский дает ей оригинальное толкование. Законодательная, исполнительная и судебная (по терминологии Сперанского — «судная») власти вы­ступают у него как проявления единой «державной воли». В силу этого император есть «верховный законодатель», «верховное на­чало силы исполнительной» и «верховный охранитель правосу­дия» [84. С. 116—127].

В соответствии с указанным подходом Сперанский пред­лагал «в порядке законодательном» учредить Государствен­ную думу, призванную выражать «народное мнение». В «порядке управления» предусматривались министерства с ус­тановлением ответственности министров за нарушение зако­нов перед Государственным советом и Государственной ду­мой. Верховным органом «судной власти» должен был стать Сенат, назначаемый императором из числа лиц, рекомендо­ванных губернскими думами. «Общее соединение всех госу­дарственных сил» призван осуществлять Государственный совет, состав которого также должен был назначаться импе­ратором. При этом предполагалось «высочайшее утвержде­ние» всех документов Государственного совета. Проект пре­дусматривал значительное расширение прав граждан, а также усиление самоуправленческих начал на местном уровне.

Эти предложения по переустройству органов государст­венной власти в России, как и другие проекты, не были при­няты к реализации из-за противодействия крепостниче­ского дворянства. Предложения Сперанского вызвали особо резкую критику со стороны оппозиции. Сам автор про­екта в результате интриг был оклеветан, уволен с поста государственного секретаря и отправлен в ссылку.

Остановимся также на оригинальных мыслях П. Я. Ча­адаева относительно места России в мировом историческом процессе, поскольку они и теперь актуальны.

Наибольшую известность получила его работа «Филосо­фические письма». Она состоит из восьми писем, адресо­ванных некой даме, которая, по-видимому, желала посо­ветоваться с Чаадаевым о том, как упорядочить свою ду­ховную жизнь. Чаадаев рекомендует ей «размеренный образ жизни», ибо только он соответствует духовному развитию. Он восхваляет Западную Европу, где идеи долга, справед­ливости, права, порядка имеют своим источником те ис­торические события, которые создали там общество и которые образуют составные элементы социального мира этих стран.

По отношению к России Чаадаев настроен крайне кри­тически и скептически. Россия, считает он, не принадлежит ни к Западу, ни к Востоку, и у нее нет традиций ни того, ни другого. «Внутреннего развития, естественного прогресса у нас нет, — пишет Чаадаев, — прежние идеи выметаются новыми, потому что последние не вырастают из первых, а появляются у нас откуда-то извне. Мы воспринимаем идеи только в готовом виде... Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принад­лежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в человечество, а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок миру. И, конечно, не пройдет без следа то наставление, которое суждено нам дать, но кто знает день, когда мы найдем себя среди человечества, и кто исчислит те бедствия, которые мы испытываем до свер­шения наших судеб?» [109. С. 21—22].

Впоследствии Чаадаев высказал и иную, более оптими­стичную, точку зрения относительно будущего России. Он сформулировал идею, ставшую программной для всех по­следующих философских и идейно-политических исканий Русских мыслителей. Утверждению о том, что Россия об­речена повторять путь, пройденный другими странами, Ча­адаев противопоставил следующее суждение: «Я полагаю, что мы пришли после других для того, чтобы делать лучше их, чтобы не впадать в их ошибки, в их заблуждения и суеверия... Более того: у меня есть глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть проблем социаль­ного порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество» [109. С. 150].

Идеи П. Я. Чаадаева обострили споры о прошлом и будущем России, происходившие в среде дворянской ин­теллигенции. Здесь сложились два течения русской обще­ственно-политической мысли, столкнувшиеся между собой в непримиримом конфликте. Это были учения запад­ников (П. В. Анненков, И. К. Бабст, И. В. Вернадский, Т. Н. Грановский, К. Д. Кавелин, Б. И. Чичерин и другие) и славянофилов (К. С. Аксаков, И. В. Киреевский, Ю. Ф. Самарин, А. С. Хомяков, Н. Я. Дани­левский, К. Н. Леонтьев и другие). В чем же суть идей­но-политических воззрений сторонников одного и второго течений?

Западники верили в единство человеческой цивилизации и считали, что во главе ее идет Западная Европа. Она указывает, по их мнению, правильный путь всему осталь­ному человечеству, поскольку здесь наиболее полно и ус­пешно осуществляются принципы гуманности, свободы и прогресса. Поэтому западники были убеждены, что Россия должна учиться у Запада, пройти тот же самый путь раз­вития, чтобы слиться с ним в одну общечеловеческую культурную семью. Они всячески пропагандировали конституционные политические учреждения и другие прогрес­сивные, в сравнении с Россией, образцы западноевропейской экономической, социальной и духовно-культурной жизни.

Славянофилы, напротив, утверждали, что единой обще­человеческой цивилизации и, следовательно, единого пути развития для всех не существует. Каждый народ, или семья близких народов, живет своей самостоятельной жизнью, в основе которой лежат глубокие идейные начала. Для России такими началами являются православная вера и связанные с нею принципы внутренней правды и духовной свободы, воплощением которых в мирской жизни является община как добровольный союз для взаимной помощи и поддержки.

По мнению славянофилов, ни западные принципы фор­мально-юридической справедливости, ни западные органи­зационные формы не нужны и неприемлемы для России. Они утверждали, что русская политическая и общественная жизнь развивалась и будет развиваться по своему собст­венному пути, отличному от пути западных народов. Сла­вянофилы отвергали отсталость российского общества в духовно-культурном плане, признавая лишь отставание эко­номическое и техническое. Но они считали, что Россия должна перегнать Запад во всех отношениях и в состоянии будет это сделать, идя собственным путем. Для этого сла­вянофилы предлагали создать систему знания и просвеще­ния, основанную «на самобытных началах, отличных от тех, какие нам предлагает просвещение европейское» [43. С. 292].

Поздние славянофилы — Н. Я. Данилевский и К. Н. Леонтьев — пошли еще дальше в своих выводах и пред­положениях. Они прямо указывали на то, что отказ России от самобытного пути может привести к потере политической независимости, падению ее как государства, окончатель­ному подчинению иностранцам. Они были убеждены, что русский народ, как и другие славянские народы, для сохранения своей независимости должен избавиться от бо­лезни бездумного подражательства западноевропейским, либеральным формам общественной жизни. «Можно почти наверное предсказать, — писал К. Н. Леонтьев,— что Россия может погибнуть только двояким путем — или с Востока от меча пробужденных китайцев, или путем до­бровольного слияния с общеевропейской республиканской федерацией. (Последнему исходу чрезвычайно может по­содействовать образование либерального, бессословного, все­сословного союза.)» [53. С. 260].

Кажется, основной вопрос затянувшегося между запад­никами и славянофилами спора не разрешен и поныне. Особенно актуален этот вопрос в наши дни, когда народы России снова стоят перед выбором своего дальнейшего пути. Заметим, что новым моментом в нынешних спорах является выдвинутая в XX в. весьма плодотворная идея конвергенции, т.е. взаимосближения, взаимопроникновения и взаимодо­полняемости западных и восточных форм организации общественной жизни, оптимизации соотношения между ее индивидуалистским (Запад) и коллективистским (Восток) началами.

Революционно-демократическую идеологию в России развивали В. Г. Бе­линский (1811—1848), А И. Герцен (1812—1870), Н.Г.Чернышевский (1828 — 1889), Н.А.Добро­любов (1836—1861). Все они были единодушны в том, что главную движущую силу развития общества со­ставляют народные массы. Сам исторический процесс они понимали как борьбу угнетенных классов со своими угне­тателями. Поэтому они активно отстаивали право народных масс на борьбу, восстание, революцию. Много внимания революционеры-демократы уделяли вопросам будущего со­циально-политического устройства страны. Они полагали, что в России можно избежать капиталистического пути развития и перейти к социализму через крестьянскую об­щину, в которой они видели прообраз будущего общества. Обеспечить это, по их мнению, могла бы республика, в которой власть принадлежит народу.

Вопрос о новом социально-политическом устройстве Рос­сии становится основным в произведениях идеологов народничества. Участники этого движения поставили своей практической задачей служение народу. Поначалу формой такого служения стало «хождение в народ» разно­чинной молодежи, чтобы просвещать и лечить крестьян, а вместе с тем поднимать их на революционную борьбу против существующего правительства. Затем народничество пере­шло к тактике революционного террора, которая была наи­более характерной для деятельности организации «Народная воля». Народническая идеология соединяла в себе демок­ратические политические идеи с идеями крестьянского со­циализма. В народничестве существовали две тенденции — революционная и либеральная, которые сходились в основ­ных теоретических принципах и расходились в вопросах тактики. Идеологами революционного на­родничества являлись М.А. Бакунин (1814—1876), П.Л.Лавров(1823—1900), П.Н.Ткачев(1844—1885), представителями либерального крыла этого течения выступали Я. К. Михайловский (1842—1904), В. П. Воронцов (1847—1918), Я. Ф. Даниельсон (1844— 1918) и др.

В конце XIX в. в России появляется марксист­ское направление политической мысли, которое было представлено произведениями Г. В. Плеханова (1856— 1918), М. И. Туган-Барановского (1865—1919), В. И. Ле­нина (1870—1924), Я. Б. Струве (1870—1944), С. И. Бул­гакова (1871—1944), Я. А. Бердяева (1874—1948) и др. Главное место в их работах, относящихся к этому времени, занимает критика идей либерального народничества, в осо­бенности положения о самобытном пути России к соци­ализму. Они доказывали, что страна вступила на путь капиталистического развития со всеми вытекающими отсюда социальными и политическими последствиями. В полемике с народниками марксисты отстаивали положение о прогрес­сивности капиталистического развития России. Одновремен­но в соответствии с марксистской традицией они исходили из того, что движущей силой грядущей социалистической революции будет не крестьянство, а пролетариат.

Следует, однако, отметить, что русский марксизм с са­мого начала не был цельным и последовательным идейно-политическим течением. Вскоре его представители разделились на различные политические группы, между которыми развернулась ожесточенная полемика. Например, из указанных выше «отцов» русского марксизма впослед­ствии В. И. Ленин возглавил большевистскую партию, Г. В. Плеханов стал идейным лидером меньшевиков, П. Б. Струве и Н. А. Бердяев перешли на либераль­но-демократические позиции, М. И. Туган-Барановский отошел от активной политической деятельности, занявшись научными исследованиями, главным образом в области эко­номической теории, а С. Н. Булгаков стал священником и профессором богословия.

Не было последовательно марксистским и такое идей­но-политическое течение, как ленинизм. Заявив о себе противопоставлением своих идей народничеству, ленинизм фактически не смог выйти за рамки этой социально-поли­тической традиции. В официальной советской литературе было принято считать, что прямой продолжательницей народовольческих идей являлась партия социалистов-рево­люционеров, а созданная В. И. Лениным большевистская партия как в части теоретической доктрины, так и в части политических методов находилась вне рамок народничества. На самом же деле достаточных оснований для такого ут­верждения нет. «Русский марксизм» в форме ленинизма также в значительной мере развивался и действовал в рамках народнических культурно-философских и этических традиций и принципов. Как и народничество, ленинизм в теории в конечном счете исходил из идеи самобытного пути России к социализму, а в политическом действии он ори­ентировался на восстание, захват власти, диктатуру «во имя спасения народа».

В свете этих положений и фигура В. И. Ленина предстает в сложной и противоречивой цельности теоретика и руко­водителя специфического течения народнического социа­лизма, выразившего в понятиях марксистской идеологии и политики идейно-теоретическую платформу особого нека­питалистического пути развития России. Эта черта в со­циально-политических взглядах Ленина была подмечена еще Л. Д. Троцким, который писал, что под ленинизмом есть  «крестьянская  подоплека»,  поскольку  она  есть под русским пролетариатом и под всей российской историей [92. С. 211]. Наиболее точно содержательную связь лени­низма с народническим социализмом выразил Н. А. Бердяев. Он указывал, что в доктрине Ленина «произошло незамет­ное соединение традиций революционного марксизма с тра­дицией старой русской революционности,   не желавшей допустить капиталистической стадии в развитии России», что Ленин совершил революцию «во имя Маркса, но не по Марксу» [10. С. 86, 88].

Весьма   противоречивую  и,   может быть, трагическую картину представ­ляет политическая мысль народов быв­шего СССР в XX в.  К началу этого периода, когда на политическую арену вышли широкие слои населения, рос­сийское общество, его интеллигенция оказались совершенно неподготовленными в вопросах политики. Об этом рассуж­дал Б. А. Кистяковский (1868—1920) в статье «В защиту права.  (Интеллигенция и правосознание)», опубликованной в знаменитом сборнике статей «Вехи» (1909 г.). Он спра­ведливо обвинил значительную часть русской интеллиген­ции в недооценке важности закона и порядка для нормального развития государства и общества. В этой статье Б. А. Кистяковский приводит следующие строки юмори­стического стихотворения Б. Н. Алмазова об отношении славянофила К. С. Аксакова к правовым нормам и гаран­тиям:

По причинам органическим Мы совсем не снабжены Здравым смыслом юридическим, Сим исчадьем сатаны. Широки натуры русские, Нашей правды идеал Не влезает в формы узкие Юридических начал...

Далее в статье приводится большая выдержка из одной речи Г. В. Плеханова, в которой, в частности, имеются следующие слова: «Если бы в порыве революционного эн­тузиазма народ выбрал очень хороший парламент — своего рода «chambre introuvable» (фр. «незаменимая палата»), — то нам следовало бы стремиться сделать его долгим пар­ламентом; а если бы выборы оказались неудачными, то нам нужно было бы стараться разогнать его не через два года, а если можно, то через две недели» [15. С. 135]. Кистяковский справедливо называет провозглашаемые Пле­хановым идеи господства силы и захватной власти чудо­вищными и высказывает озабоченность их возможными печальными последствиями для общества. ч

К сожалению, опасения Б. А. Кистяковского подтверди­лись последующими событиями русской политической ис­тории. В начале века перед страной открылась перспектива перехода к правовым, демократическим формам политиче­ской жизни. Но этот шанс реализовать не удалось. Демок­ратическим нормам не желало следовать правительство. Не были заинтересованы в их становлении и развитии и про­тивостоящие правительству революционеры. Парламента­рии неистово атаковали друг друга и правительство, от­вергая какие бы то ни было формы политического сотрудничества. Затем в ход пошли методы насилия, физического устранения политических противников. Народ вначале без­молвствовал, потом стал действовать по-своему, в резуль­тате же страна оказалась ввергнутой в кровопролитную гражданскую войну.

Очень неблагоприятным для развития политической на­уки было и последующее время. В стране подавлялась нестандартная, творческая мысль, а роль единственного генератора социально-политических идей присвоил себе И. В. Сталин (1878—1953). Им был выдвинут ряд поли­тических постулатов, например об обострении классовой борьбы, о переходе к коммунизму в отдельно взятой стране, о сосредоточении власти в руках исполнительного аппарата государства, которые привели к массовым репрессиям, от­чуждению народа от средств производства и власти.

Послесталинский период вплоть до середины 80-х годов был отмечен засилием политического доктринерства, иде­ологического догматизма, неумением и нежеланием совет­ских руководителей высших рангов учитывать отечественный политический опыт и достижения полити­ческой культуры других стран. В этих условиях политология как наука не имела самостоятельного статуса и не препо­давалась в учебных заведениях.

Однако справедливости ради следует сказать, что в стра­не и в этот период все же жило трезвое критическое мышление. Интерес советских ученых к политическим ис­следованиям не исчезал, а с середины 50-х годов стал резко усиливаться. В 1955 г. создается Советская ассоциация политических наук. С середины 70-х годов в ряде вузов стали читать отдельные лекции и спецкурсы по актуальным проблемам советской и зарубежной политологии, а с начала 90-х годов начался новый этап развития политической на­уки. Его особенностью является обоснование путей станов­ления демократического общества на основе познания специфики социально-экономических, политических и ис­торических условий жизни страны, освоения и творческого развития как отечественной, так и мировой политической мысли.

 

2.3. Политические идеи мыслителей Беларуси

 

Она соответствует основным этапам ис­тории развития белорусского этноса и его государственности. К своему нынешне­му политическому бытию белорусы шли очень сложной дорогой. Их идейно-политические искания, со­держание которых предопределялось существенными аспектами исторического прошлого народа, получили отражение в литера­турных памятниках, созданных отечественными мыслителями в различные эпохи.

Напомним, что истоки белорусского этноса и его государст­венности историки связывают с существованием в IXXIII вв. на территориях, составляющих нынешнюю Беларусь, ряда сла­вянских земель-княжеств, которые входили в состав Киевской Руси. Среди таких политических образований своим, значением выделялись Полоцкое, Витебское, Минское, Туровское и Пин­ское. Время от времени они создавали между собой, так же, как и с другими княжествами, союзы, хотя, случалось, ссорились и враждовали друг с другом. Постепенно наибольшую силу приоб­рело Полоцкое княжество. Оно смогло упрочиться настолько, что в состоянии было вести междоусобную борьбу даже с такими мощными соседями, как Новгородское и Киевское княжества. В Полоцком княжестве наиболее зрелых форм в своем развитии достигла система органов власти и управления.

Дальнейший путь белорусов к нынешней государ­ственности пролегал через вхождение упомянутых выше земель в состав Великого княжества Литовского, Русского и Жемайтского, которое обычно сокращенно называется Великим княжеством Литовским (XIIIXVI вв.), Речи Посполитой (1569—1795), Российской империи (с конца XVIII в.), а затем — через провозглашение Белорусской Народной Республики (25 марта 1918 г.), создание Совет­ской Социалистической Республики Белоруссии (1 января '919 г.), Литовско-Белорусской Советской Республики (март 1919 г.), вторичное создание ССРБ (1 августа 1920 г., с 1922 г. — БССР в составе СССР) и наконец принятие Декларации о государственном суверенитете Республики Беларусь (27 июля 1990 г.).

Географические пределы нынешней Беларуси в прошлом известны были под разными названиями. Однако уже к середине XVII в. в литературе, публицистике, письменных актах наряду с понятиями «Великая Русь» и «Малая Русь» широко употребляется понятие «Белая Русь». Закрепившись за определенной территорией, оно постепенно наполнилось этническим содержанием. Факт наличия Белой Руси — Беларуси — как национально-территориального образова­ния получил впоследствии правовое признание, будучи за­фиксированным в титуле русского царя. (Напомним, что впервые титул «Всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец» принял в 1654 г. царь Алексей Михайлович.) С завершением процесса обретения белорусами своей эт­нической территории и самостоятельной государственности, можно сказать, состоялось становление их как единого народа, нации.

Надо заметить, что разные периоды в развитии бело­русской политической мысли изучены не в одинаковой мере. Внимание ученых чаще всего привлекали к себе мыслители периода Великого княжества Литовского. Наряду с этим исследователи нередко встречаются с трудностями при отборе тех или иных персоналий, поскольку имя одного и того же мыслителя как своего оспаривают зачастую бе­лорусы и /штовцы, русские и поляки. Это и неудивительно: их историческую судьбу действительно трудно разделить, один и тот же житель, например, Великого княжества Литовского мог назвать себя литвином, имея в виду -свою государственную принадлежность, полочанином или витеб-лянином —г с точки зрения места своего жительства, и наконец русским — из-за православного вероисповедания или языка. Так что создание более или менее цельной истории политической мысли Беларуси — пока еще только насущная научно-исследовательская задача. В данный мо­мент можно лишь указать некоторые отправные положения, необходимые для самого общего ознакомления с политиче­ской мыслью Беларуси.

Первые памятники социально-полити­ческой мысли Беларуси относятся к XIIв. В этот период Древнерусское государ­ство — Киевская Русь распалось на удельные княжества. Русские князья-родственники, враждуя из-за наследства и политического влияния, не желали подчиняться единому центру, роль которого ранее выполнял Киев. Существо­вавшие на территориях, составляющих нынешнюю Беларусь, земли-княжества также отказывались подчиняться Киеву. Эти события, конечно же, не могли не волновать мыслителей того времени. Об этом свидетельствуют произведения и обществен­ная деятельность Ефросиний Полоцкой (ок. 1120—1173) и Ки­рилла Туровского (1130—1182).

Игуменья Ефросиния Полоцкая — в мирской жизни полоцкая княжна Предслава — вошла в историю как выдающаяся просве­тительница белорусского народа. Впоследствии она стала одной из первых восточнославянских женщин, причисленных к лику святых. О характере ее социально-политических взглядов гово­рит текст церковного певческого канона XII в. о Ефросиний. В нем утверждаются те же идеи, что и в «Слове о полку Игореве», — пламенный протест против братоубийственных усобиц, необходимость единения восточнославянских земель перед внешней угрозой. «Князем сродником, — возглашается в кано­не, — друг на други дерзающе подъяти мечъ, возбранила еси, яко оружием обоюдоострым, словом Божиим устрашающим» [4. С. 111].

Мы не располагаем другими сведениями, которые бы более полно характеризовали взгляды святой Ефросиний на отношения человека и окружающего его мира. Об этом основной источник ее биографических известий — «Житие Ефросиний Полоц­кой» — умалчивает. Зато известно, что должен был знать обра­зованный человек того времени. Помимо богословских трактатов обязательными для изучения являлись произведения античной и византийской научной мысли, а также имевшие широкую из­вестность среди служителей церкви тексты древнерусской пись­менности. Нет сомнений в том, что полоцкая игуменья изучала и пропагандировала идеи летописи «Повести временных лет», «Слова о Законе и Благодати» митрополита Илариона, «Поучения» киевского князя Владимира Мономаха и другие сочинения. Своей просветительской деятельностью Ефросиния способствовала воспитанию у населения патриотиче­ских чувств, развитию государственности в жизни славянских племен, укреплению княжеской власти.

Епископ Кирилл Туровский, также причисленный цер­ковью к лику святых, снискал себе славу как блестящий стилист и оратор. В его литературном наследии центральное место занимают речи («слова»), посвященные преимуще­ственно философско-богословской проблематике. Но он как гуманист, поборник нравственности и защитник обездолен­ного люда обращался и к злободневным вопросам обще­ственной жизни. В одном из «Слов» Кирилл Туровский возмущается тем, что властители «немилосердны к рабам своим и к рабыням, не дают им достаточно еды и одежды, и работами насилуют и другими бедами, и бьют ни за что» [4. С. 112]. Одновременно мыслитель осуждает раскольни­ческие действия русских князей, их стремление отмеже­ваться от Русской земли, отделиться от Киева.

Как видно, Ефросиния Полоцкая и Кирилл Туровский внесли весомый вклад в формирование одной из самых примечательных отечественных политических идей — идеи единения восточнославянских земель, или идеи общерус­ского единства. Значение этой идеи трудно переоценить. Под ее влиянием развивались политические события во все последующие периоды отечественной истории. Однажды возникнув, она уже никогда не уходила из общественного сознания восточных славян. Когда русские земли объеди­нялись, эта идея служила сохранению и укреплению обретенного народами единства; когда же единство утрачивалось, она превращалась в цель и смысл их по­литических устремлений. Ныне поиск новой формулы своего единения снова становится доминирующим компонентом общественного сознания белорусского, русского и украин­ского народов.

Период Великого княжества Литовского

Он, вне всякого сомнения, занимает осо­бое место в историческом развитии на­рода Беларуси и, соответственно, его политической мысли. Белорусские историки М.В. Довнар-Запольский (1867—1934) и В. М, Игнатовский (1881—1931) полагали, что это го­сударственное образование правильнее было бы называть Великим княжеством Литовско-Белорусским, поскольку бе­лорусы в структуре его населения имели численное пре­восходство. Однако это мнение оспаривается другими учеными. С их точки зрения, неправомерно называть го­сударство белорусским, если к тому времени этнически еще не сложилась сама белорусская народность. Тем не менее, именно в период Великого княжества Литовского и наби­рает силу процесс формирования этнического самосознания белорусов. Он проявляется главным образом в развитии родного языка, письменности, философской, политической и правовой мысли, бытовой культуры, устного народного творчества, приверженности православному вероисповеда­нию.

На развитии политической мысли и всей отечественной культуры в рассматриваемый период благотворно сказывал­ся общий духовный подъем, охвативший европейские страны в эпоху Возрождения. Это время дало нам Франциска Скорину (ок. 1490 — не позднее 1552) — белорусского и восточнославянского первопечатника и просветителя; Миколу Гусовского (ок. 1470—1533) — европейски известного поэта-гуманиста. Книги Библии, на перевод и издание ко­торых ушла основная часть творческой энергии Ф. Скорины, стали заметным явлением не только восточнославянской, но и европейской культуры в целом. Поэма же М. Гусов­ского «Песнь о зубре» — это замечательный памятник отечественной литературы, философской и политической мысли, своеобразная энциклопедия жизни белорусов того времени. Можно уверенно утверждать, что Микола Гусовский и Франциск Скорина заложили гуманистическую и свободолюбивую традицию в истории духовных исканий белорусского народа.

Поэму «Песнь о зубре» Микола Гусовский написал в Риме на латинском языке в 1521—1522 гг. Произведение отличается глубоким социальным звучанием, в нем отчет­ливо проявляются гуманистическое мировоззрение автора, его вера в человека деятельного, гармонически развитого, Духовно и физически совершенного. Не вызывает сомнений демократическая направленность идейно-политических взглядов поэта. Он предстает перед читателями как горячий сторонник мира, дружбы и единения народов. Войны — как захватнические, так и междоусобные — он считает презренным делом. Призывая европейские народы объеди­ниться перед лицом золотоордынской и турецкой угрозы, Гусовский с горечью пишет о том, что его народ вынужден в одиночестве противостоять завоевателям [25. С. 80]:

Войны! Злачынная справа — вайна выклiкае Гнеу мой, i слезы, i боль. Без падтрымкi, бясконца Войны вядзем мы адзiн на адзiн за свяшчэнны Братнi саюз хрысщянства з навалай з усходу.

Особое место в творчестве Гусовского занимает идея национального патриотизма. «Песнь о зубре» написана как гимн своему отечеству, его стойкому и мужественному народу. Гражданским долгом писателя поэт считает про­свещение и пробуждение национального сознания своего народа. С возмущением пишет Гусовский о страданиях и бесправии простых людей, о произволе и безнаказанности
их угнетателей. Будучи страстным патриотом, автор с лю­бовью описывает родную природу, охоту на зубра, ратные и трудовые дела белорусов, восславляет их героическое прошлое. Созданный в поэме монументальный образ зуб­ра — это символ Родины, любовь к которой была главным источником творческого вдохновения поэта.

Франциск Скорина свои социально-политические взгля­ды изложил в предисловиях, послесловиях и комментариях к напечатанным им религиозным книгам. Аналитики спра­ведливо отмечают, что Скорина явился первым мыслителем Беларуси, который поставил и рассмотрел проблему соот­ношения права и закона. Объясняя возникновение законов, он делил их на «неписаные» и «писаные». По его убеждению, люди сначала жили по «неписаным» или «прирожденным» законам справедливости и взаимного уважения. «Писаные» же законы, считает Скорина, создаются людьми на основе «прирожденных». Вот как он сам об этом пишет: «Закон прироженый в том наболей соблюдаем бываеть: то чинити иным всем, что самому любо есть от иных всех, и того не чинити иным, чего сам не хочешь от иных имети. А на том, яко на уднении, вси законы заложены суть... Сей закон прироженый написан ест в серци единого каждого человека... А такс прежде всех законов или прав писаных закон прироженый всем людям от бога дан ест» [79. С. 62]. Одновременно Скорина проповедует равенство всех перед законом. Он требует, чтобы суд был справедливым, ибо законы предназначены для охраны спокойствия и бла­госостояния общества.

Видными представителями белорусской политической мысли этого периода были также Андрей Волан (1530— 1610), Сымон Будный (ок. 1530—1593), Василий Тяпинский (ок. 1540—1604), Михаил Литвин (XVI в.), Л. И. Сапега (1557—1633), Петр из Гонендза (между 1526-30—1573), Якуб из Калиновки (?—1583), Павел из Визны (XVI в.), Мартин Чеховиц (1532—1613) и др. В их произведениях анализируются актуальные для эпохи Возрождения пробле­мы: происхождение и сущность государственной власти, идеалы справедливого правления, соотношение права и за­кона, естественные права человека, соотношение прав и свобод подданных. Эти произведения не уступали лучшим образцам западноевропейской политической мысли того вре­мени. В целом уровень развития отечественной политиче­ской мысли в этот период получил свое закрепление в таких уникальных политико-правовых документах, как Ста­туты Великого княжества Литовского 1529, 1566 и 1588 гг.

Подчеркнем, социально-политические и правовые идеи отечественных мыслителей рассматриваемого периода но­сили гуманистический характер. Однако в общем потоке обсуждаемых общественных проблем и предлагаемых ре­шений развивались два направления: умеренно-гуманисти­ческое и радикально-гуманистическое.

Представители первого, умеренно-гуманистического, направления (Ф. Скорина, М. Гусовский, А. Волан, С. Будный, В. Тяпинский, М. Литвин, Л. Сапега и др.) выражали интересы феодального сословия и горожан, сознавали необходимость определенных общественных пе­ремен, являлись приверженцами активной социальной де­ятельности в рамках существующих общественных институтов. Представители второго, радикально-гуманистического, направления социально-политической мысли (Якуб из Калиновки, Петр из Гонен-дза, Павел из Визны, Мартин Чеховиц и др.) в специфи­ческой, религиозно-теологической форме отражали интересы и общественные идеалы народных низов, стреми­лись к радикальным социально-политическим переменам, считали необходимым проявлять социальную активность за рамками сложившихся общественных институтов. Если в содержании социально-политических и правовых идей пред­ставителей первого направления ведущей была раннебуржуазная тенденция, то у выразителей второго — народно-утопическая.

Обширен круг политических и правовых проблем, на­ходившихся в поле внимания Андрея Волана. По каждой из них он стремился сказать новое слово. Волану по праву принадлежит приоритетная роль среди белорусских мысли­телей в разработке гражданско-правовой концепции по­литики. Как в основном его трактате «О политической и гражданской свободе», так и в других произведениях цен­тральное место занимает анализ естественных прав людей, свободы, равенства и справедливости. Важнейшим прирож­денным свойством человека Волан считал стремление к свободе. «В том, — писал он, — что человеческой природе наиболее приличествует свобода, в соответствии с которой никто не рождается невольником, ни один мудрец в этом никогда не сомневался» [81. С. 61 ]. Условиями же свободы, по Волану, являются: гарантированная законом защита лич­ных прав человека; подчинение всех без исключения го­сударственных чиновников, в том числе и самого монарха, закону; учреждение справедливых и независимых судов; решение конфликтов между людьми судом; подготовка ква­лифицированных и добросовестных юристов. В свете таким образом понимаемой свободы мыслитель рассматривал и оценивал самые различные стороны общественной жизжи. ' Как видим, политико-правовые воззрения Андрея Вола­на, если не опережали соответствующие идеи западноев­ропейских мыслителей, то были, во всяком случае, на одном уровне. Они и сегодня, когда наше общество поста­вило своей целью построение демократического правового государства, звучат актуально.

Представляет интерес полемика Сымона Будного с Якубом из Калиновки. Последний, поддерживаемый рядом сво­их единомышленников, выступал перед христианами с про­поведью уравнительных и анархистских социальных идей. В частности, он требовал от имущих христиан, чтобы они неотложно продавали свою собственность и вырученные деньги распределяли между бедными. Якуб из Калиновки доказывал также, что христианам нет необходимости иметь правительство, делиться на господ, подданных и подневоль­ных, потому требовал полной свободы для всех, упразднения государства как такового со всеми его учреждениями и атрибутами. Свои идеи он обосновывал тем, что первые христиане имели общее имущество, что все члены христи­анских общин были равны друг перед другом и что между ними не было ни подданных, ни рабов. Как видно, Якуб из Калиновки выступал в качестве идеолога бедного и обездоленного люда, по своим идейно-политическим взгля­дам являлся, как бы мы сегодня сказали, утопическим социалистом (коммунистом).

С иных идейных позиций возражал ему Сымон Будный. Пользуясь современной терминологией, его социально-по­литические взгляды можно определить как умеренно кон­сервативные. Уравнительным социальным идеям, требо­ваниям полной свободы для всех он противопоставил модель общественного устройства, основанную на мирном сосуще­ствовании и сотрудничестве различных социальных групп, развивающуюся эволюционно, без революционных потря­сений. Одновременно мыслитель решительно выступил в защиту правительства и права каждого подданного занимать государственную должность.

Для подтверждения своих идей Будный прибегал как к логическим, рационалистическим доводам, так и к автори­тету текстов Священного Писания. Так, выступая против отказа людей от своего имущества, он писал: «Естли бы кто зараз все именье покинул или кому отдал, не будеть напотом мети откуле бы милостину дати, и сам мусить у иных хлеба «просити» [77. С. 160]. Вместе с тем он за­мечает, что и Сын Божий не призывал своих последователей сразу все продать и раздать: «Хрыстос жадае ад ceaix вучняу не таго, каб яны шчога не мель а каб яны спауна давал! ялмужну (милостыню. — В. М.), бьш гатовыя аддаць нават апошняе» [75. С. 163].

Доказывая необходимость правительства, Будный вы­двинул пятнадцать логических доводов, аргументы для ко­торых он также почти полностью заимствует из Священного Писания. Подобными же приемами он обосновывает и не­обходимость деления общества на господ и подданных. Точ­но так же отстаивает Будный и выдвинутые им принципы взаимоотношений между господами и подчиненными, сис­тему их взаимных прав и обязанностей, соблюдение кото­рых, по его мнению, принесет пользу тем и другим, явится гарантией общественного спокойствия.

Как считают биографы Сымона Будного, вряд ли он принимал непосредственное участие в разработке Статута Великого княжества Литовского 1588 г. Однако несомненно, что в новый Статут вошел целый ряд юридических норм, регулирующих отношения различных социальных слоев — богатых и бедных, господ и подневольных, государственных чиновников и подданных, основывающихся на идеях, ко­торые отстаивал в своих произведениях мыслитель.

Непосредственное участие в разработке общей концепции и формулировании различных статей Статута 1588 г. при­нимал другой выдающийся деятель Великого княжества Литовского — Лев Иванович Сапега. Отметим, что он был одним из самых знатных представителей белорусского рода Сапег. По своему богатству и политической роли в обществе этот род не уступал Радзивиллам.

Свои социально-политические взгляды Л. И. Сапега из­ложил в «Предисловии» к Статуту Великого княжестца Литовского 1588 г. и в «Письме к архиепископу Иосафату Кунцевичу от 12 марта 1622 г.». Фундаментальным в его политической теории является понятие «свобода». Сущность свободы Сапега усматривает в неотчуждаемых правах че­ловека — праве на собственность, личную безопасность, свободный религиозный и политический выбор и другие. Эти права, утверждает мыслитель, должны быть закреплены законом. Основной же задачей любой государственной структуры является обеспечение человеку гарантий его сво­боды. Реализация этой гарантии возможна, по его убеж­дению, только в условиях такого государства, в котором верховенствует закон. В «Предисловии» к Статуту Сапега пишет: «Там бельлуа, а по нашему дикий зверь господст­вует, где человек по своему усмотрению власть осуществ­ляет, а где опять право или статут верх имеет, там сам Бог всем владеет» [85. С. 349]. Таким образом, в идейном наследии мыслителя главное, говоря современным языком, заключается в обосновании им идеи правового государства. Это положение предопределяет весь комплекс его полити­ческих взглядов и оценок.

Белорусская политическая мысль все больше обращается к проблемам даль­нейшего исторического пути своего на­рода, развития его самостоятельности, единения с братским русским народом. Объективной предпосылкой актуализации в общественном сознании идеи воссоединения белорусов, как и украинцев, с русскими, является усиление социаль­ного и национально-религиозного гнета со стороны господ­ствующих классов Польши. По мере роста мощи и значения Московского государства как общерусского центра идея вос­соединения с русскими с середины XVI в. овладевает со­знанием все новых слоев православного населения, а с середины XVII в. она становится доминирующей в умона­строениях широких народных масс. * Выразителем идей общерусского, восточнославянского единства является, к примеру, известный педагог и по­литический деятель Афанасий Филиппович (1597—1648). В 1638 г. он посетил Москву — с тем, чтобы попытаться убедить русского царя встать на защиту национально-ре­лигиозных прав белорусского и украинского народов. Эта миссия описана автором в работе «История путешествия в Москву». Перед нами предстает картина бедственного и бесправного положения белорусского и украинского народов в Речи Посполитой. Надо заметить, что миссия Филиппо­вича в Москве не была безрезультатной. Его «История путешествия» была занесена в Московские государственные акты и направлена царю. Самого Филипповича приветливо и гостеприимно приняли в Посольской избе, тогдашнем внешнеполитическом ведомстве Российского государства. В Польшу же вскоре был направлен со специальным заданием Царский посланник.

Дальнейшее обоснование и развитие идея единения русского, белорусского и украинского народов получает в про­изведениях педагога и общественного деятеля Стефана Зизания (2-я пол. XVI в. — нач. XVII в.), выдающегося белорусско-русского поэта, церковного и общественного де­ятеля Симеона Полоцкого (1629—1680), видного писателя и общественного деятеля, епископа белорусского Георгия Конисского (1717—1795). Каждый из этих мыслителей стре­мился привести понятные и убедительные для своих совре­менников доводы в пользу защищаемой ими идеи.

Стефан Зизаний, к примеру, разработал оригинальное религиозно-этическое учение, которое носило в тех усло­виях актуальный общественно-политический характер. Со­временное ему общество мыслитель рассматривает как своеобразное поле противоборства сил зла, и добра. Вопло­щением первых выступают принявшие унию светские и духовные феодалы, «слуги Антихриста», которые погрязли в роскоши и телесных удовольствиях. Воплощением вторых является простой люд, «всi змордованыи и обтяженныи», «слуги Христа», которые борются против католицизма и унии. Это учение имело своей целью активизировать на­ционально-религиозную и антифеодальную борьбу белорус­ского и украинского народов.

Симеон Полоцкий приходит к глубокому пониманию необходимости воссоединения русских, белорусов и укра­инцев на основании осмысления исторического прошлого своего отечества. В своих ранних стихотворениях, «Метрах», написанных в честь встречи русского царя Алексея Михай­ловича и его армии в Витебске, он утверждал, что наци­онально-религиозная свобода восторжествует на Беларуси только в результате помощи «с востока». Симеон Полоцкий считал миссию русского царя и его армии богоугодной, справедливой и освободительной. В его понимании Алексей Михайлович есть не просто союзник белорусов, но и их «дедич» (наследник по деду), «всех россов царь и государь». Право русского царя на титул «Всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец» он обосновывает исторически, рассматривая Алексея Михайловича в качестве законного преемника власти киевских князей.

Георгий Конисский всю свою жизнь посвятил идее вос­соединения белорусского, украинского и русского народов в единое Российское государство. В своих исторических исследованиях он исходит из того, что русские, украинцы и белорусы испокон веков являются братскими народами и что их объединяет не только общая вера, но и общая историческая судьба, общая духовная культура и общий в своей основе язык. И надо заметить, что, будучи автори­тетным общественным и религиозным деятелем, Георгий Конисский немало способствовал достижению указанной цели.

Гуманистические идеи, связанные со свободолюбивыми устремлениями белорусов, присущи также произведениям Мелетия Смотрицкого (ок. 1572—1633). Его имя чаще всего вспоминают как автора «Грамматики», которая долгое время служила основным пособием для изучения славян­ского языка. Но Смотрицкий известен еще и как полити­ческий мыслитель. Им написано свыше двух десятков работ. В них он проявил себя страстным защитником православия, которое подвергалось гонениям и притеснениям со стороны польских властей и католического духовенства. Отстаивая интересы православных верующих, он использовал попу­лярную в то время идею свободы. Согласно Смотрицкому, одной из важнейших форм проявления свободы является свобода совести, возможность беспрепятственного выбора человеком своего вероисповедания. «Кто же может быть свободным, — вопрошал он, — если в совести, если в вере становится рабом?» [81. С. 121]. Он считал обязанностью государства (короля) обеспечение защиты прав и свобод своих подданных, в том числе и их права на свободу вероисповедания.

В произведениях белорусских мыслителей были подвер­гнуты критике и другие стороны тогдашних феодальных общественных порядков как не соответствующие высоким гуманистическим идеалам. Критика крепостного права, на­пример, становится главным предметом творческих усилий Аарона Олизаровского (1618—1659), Михаила Карповича (1744—1795), Иосифа Еленского (1756—1811) и других авторов. Так, профессор права юридического факультета Виленской академии Аарон Александрович Олизаровский обращал внимание своих современников на неравную за­щиту законодательством и еще в большей мере судебной практикой жизни представителей разных сословий, в чем усматривал вопиющую несправедливость. Он возмущался тем, что паны присвоили себе право на жизнь и смерть крестьян, лишают их жизни за любой проступок, неся за это лишь легкое наказание в виде небольшого денежного штрафа.

Эти и другие идеи, разрабатывавшиеся отечественными политическими мыслителями в период Речи Посполитой, прочно вошли в сознание белорусов, способствовали пони­манию ими реальной угрозы утраты своей самобытности. Сформулированные в данных условиях социально-полити­ческие идеалы нашли затем свое выражение в движении православного населения против гнета польских феодалов, за реализацию своих экономических, политических, куль­турных и религиозных прав, за воссоединение Беларуси и Украины с Россией.

Политическая мысль Беларуси этого периода приобретает преимущественно
революционно-демократическую на­правленность. Это идейно-политическое течение возникло на общей почве российской действительности, где вопросы
о крепостном праве и охраняющем его царском самодер­жавии с самого начала
XIX в. встали как важнейшие общественные проблемы. В национальных окраинах России они к тому же тесно переплетались с проблемами реали­зации культурных, социально-экономических и политиче­ских прав проживающих здесь народов. Немаловажное значение для развития революционно-демократических, идей в Беларуси, как и в России в целом, имели револю­ционные события, происходившие в это время в западно­европейских странах. Генератором демократических
социально-политических идей стала, главным образом, бе­лорусская литература.

Особенно явственно революционно-демократическое со­держание политических идей белорусских мыслителей на­чинает обозначаться со второй половины XIX в. Среди обсуждавшихся в это время теоретических и практических проблем общественной жизни главное место занял кресть­янский вопрос. Революционные демократы Беларуси стояли за самое радикальное для тех условий его разрешение —раздел помещичьей земли между крестьянами и передачу им всей земли без всяких выкупов. Не менее важным предметом дискуссий на собраниях землячеств и револю­ционных кружков белорусской молодежи были также про­блемы, связанные с пробуждением и подъемом белорусского национального движения. Белорусский национальный воп­рос ставился и рассматривался революционными демокра­тами в общей связи с польским, литовским и украинским национальными вопросами. Центром всей общественно-по­литической жизни в западных областях России стала под­готовка и проведение восстания, направленного на решение указанных проблем.

Для развития революционно-демократических полити­ческих идей и становления национального движения в Бе­ларуси огромное значение имела деятельность Кастуся (Константина Семеновича) Калиновского (1838—1864). Всю свою недолгую жизнь он посвятил делу освобождения белорусского и литовского крестьянства. Еще будучи сту­дентом Петербургского университета, который он закончил с присвоением ему степени магистра прав, Калиновский включился в революционно-демократическое движение. В 1861 г. он был одним из создателей в Гродно подпольной революционной организации, в 1862—1863 гг. издавал не­легально газету «Мужицкая прауда», а затем принял ак­тивное участие в подготовке и организации восстания 1863 г. на Беларуси. После поражения восстания Калинов­ский был схвачен и казнен.

Революционная деятельность Калиновского полностью соответствовала его демократическим социально-политиче­ским взглядам. Фактически он выступил выразителем ин­тересов и стремлений трудового народа, был идеологом крестьянской революции. Его социальный идеал есть не что иное, как крестьянский социализм. Он считал, что возникшее в прошлые времена крепостное право является вопиющей несправедливостью, и потому мечтал об осво­бождении крестьян и раздаче им всей земельной собствен­ности. Эта мысль в различных вариантах многократно повторяется в идейном наследии Калиновского. Он страстно призывал крестьян к борьбе за землю и волю. Только крестьянская революция, по его мнению, может привести к тому, «чтобы никогда никакой никому мужики барщины не служили и никакого в казну оброка не платили, чтоб навеки веков народ наш был свободным и счастливым» [41. С. 49].

Важнейшие положения политической программы Калиновского — освобождение от власти Московского царя и создание демократического государства. Он писал, что «нам не манифестов, а свободы нужно — и свободы не такой, какую нам царь пожелает дать, а какую мы сами, мужики, между собой сделаем» [41. С.51—52]. Излагая свои пред­ставления об идеале государственного устройства, Калиновский сформулировал знаменитый девиз: «Не народ зроблен для урода, а урад для народа». Отношения между прави­тельством и народом он уподобляет отношениям между старательным слугой и его хозяином: «Как хороший слуга смотрит за добром хозяйским и слушается своего хозяина, так и хорошее правительство должно заботиться о счастье людей, слушаться народа и делать так, как народу лучше» [41. С. 41].

Нередко в своих публикациях Калиновский в презри­тельном смысле употребляет слово «москали», которым он обозначал царское правительство и весь его чиновничий аппарат. Русских и белорусов он считал братскими народами и всем сердцем желал, чтобы для достижения народного блага они «не проливали лишней братской крови». Восстание 1863 г. рассматривалось им как составная часть общерос­сийской освободительной революции. Как свидетельствуют некоторые деятели восстания, Калиновский был сторонником идеи федерализма. В случае успеха выступления он должен был направить варшавскому правительству сооб­щение о том, что Литва и Беларусь — это самостоятельное государство. Однако прямые документальные подтвержде­ния таким сведениям не обнаружены.

До самой смерти Калиновский был предан делу осво­бождения крестьянства, утверждения социальной справед­ливости. Перед казнью он заявил следователям, что умрет спокойно, если будет знать, что земля отдана народу. О страстной приверженности революционера идеалу социаль­ного равенства свидетельствует следующий эпизод. Когда во время оглашения приговора его назвали дворянином, Калиновский воскликнул: «У нас нет дворян, все рав­ны!»

Ближайшими наследниками демократических, свободо­любивых устремлений Кастуся Калиновского стали поэты Франтишек Богушевич (1840—1900) и Адам Гуринович (1869—1894). Их деятельность — особенно это относится к творчеству Богушевича — способствовала оформлению в общественном сознании идеи самобытности Беларуси и ее народа. «Спрадвеку, — писал Богушевич, — як наша зямелька з Л1твой злучылася, як i з Полыпчай з'ядналася дабравольная, дык усе яе «Бяларусяи» звалi, i не дарма ж гэга! Не вялiкая, не малая, не чырвоная, не черная яна была, а белая, чыстая, нiкога не бит, не падбiвала, толькi баранiлася» [7. С. 17]. Богушевич указал также на самосто­ятельность белорусского языка, на его принципиальное равенство с языками других народов и обратился к бело­русам со страстным призывом любить и беречь свой родной язык.

Затем, уже в начале XX в., насущные социальные и национальные потребности трудового белорусского народа в, духе революционно-демократической традиции выражали Алоиза Степановна Пашкевич (1876—1916), известная под псевдонимом Тетка, Максим Богданович (1891—1917), Ян-ка Купала (1882—1942), Якуб Колас (1882—1956) и др. Трудно переоценить значение в формировании националь­ного самосознания белорусов, в их консолидации как са­мобытного народа выходившей в 1906—1915 гг. газеты «Наша шва». Из номера в номер она пропагандировала идею равенства белорусов с другими народами, отстаивала их законные культурные и социальные права. Опублико­ванные на ее страницах произведения стали идейной ос­новой белорусского национального движения.

Пожалуй, с наибольшей полнотой и ясностью идею че­ловеческого и национального достоинства белорусов смог выразить и утвердить в общественном сознании Янка Ку­пала. В его дореволюционном творчестве главное место занимают проблемы, связанные с признанием самого факта существования белорусского народа, его права на нацио­нальное самоопределение, на самостоятельное историческое развитие, на собственную государственность. Практически каждое его произведение этого периода (как, впрочем, и последующих) наполнено глубоким социальным содержа­нием, направлено на выражение и защиту интересов тру­дового народа, на пробуждение в нем революционной активности. В этом отношении программным является сти­хотворение «А хто там iдзе?» [49. Т. 1. С. 257].

С большой художественной силой показаны также сво­бодолюбивые устремления белорусского народа, несовме­стимость его интересов с эксплуататорскими слоями самодержавно-помещичьего общества в произведениях Якуба Коласа. Выражая сокровенные мечты трудового народа о том времени, когда не будет «багачоу i панства», он призывал всех трудящихся совместными усилиями сбро­сить ярмо самодержавных, помещичьих порядков. На про­тяжении всего дооктябрьского периода Колас последова­тельно утверждал необходимость всенародной борьбы за социальное освобождение, в революции видел путь к ко­ренному преобразованию общественно-политического строя, к осуществлению народных чаяний и стремлений. Наиболее показательными в этом отношении являются его стихотво­рения «Асадзi назад!», «Ворагам», «Мужык» [46. Т. 1. С. 160].

Революционно-демократическая традиция была преобла­дающим, но не единственным направлением политической мысли Беларуси в XIX — начале XX в. Ей противостояло главным образом идейно-политическое течение, получившее название западноруссизма. Впервые оно обозначилось ,в эпоху царствования Николая I, однако как идейное на­правление окончательно оформилось после восстания 1863 г. В ходе эволюции западный руссизм, имея в целом устойчивую систему взглядов, приобрел несколько оттенков и разновидностей, вобрал в себя значительное число сто­ронников. Среди наиболее видных западноруссистов в раз­ное время были Иосиф Семашко (1799—1868), Ксенофонт Говорский (ок. 1811—1871), Михаил Коялович (1828— 1891), Лукьян Солоневич (1868— ?) и др. В чем же суть их идейно-политических взглядов?

Если представители первого, революционно-демократи­ческого, течения политической мысли в целом выступали с национально-белорусских позиций, рассматривали Бела­русь как самобытную страну, в той или иной мере отста­ивали возможность ее независимого от Польши и России развития, то сторонники западнорусской традиции считали, что Беларусь не является отдельной страной и что, следо­вательно, она не в состоянии самостоятельно культурно и политически развиваться. Они рассматривали Беларусь как составной элемент России, ее культурную и государствен­ную часть. В своих произведениях западноруссисты всячески стремились обосновать, что Беларусь, как «Западная Рос­сия», неразрывно связана с целым — единой великой Рос­сией — и что белорусы, как одно из славянских племен, органично входят в состав русского народа. В сфере практической деятельности западноруссизм сводился главным образом к борьбе с польским и ополяченным экономическим и культурным элементом, к противодействию его влиянию на Беларуси [108. С. 7].

Указанные два подхода к пониманию Беларуси и ее народа — национально-белорусский и западнорусский — оказывали и пока еще продолжают оказывать свое воздей­ствие на развитие политических идей и ход реальных по­литических процессов в нашей стране.

Это их влияние стало особенно ощутимым в период после февральской революции 1917г., когда уже в Беларуси, как и в России, сложился широкий спектр идейно-политиче­ских течений: революционно-демократическое, буржуазно-либеральное и монархическо-консервативное. Наиболее мощным из них оказалось революционно-демократическое движение, представленное рядом политических партий. Об­щими положениями их политических программ являлись требования ликвидации самодержавия, установления демок­ратической республики, упразднения помещичьего земле­пользования, права наций на самоопределение, социалистического развития страны. Представители буржу­азно-либерального течения, которое в Беларуси не было организационно оформлено, выступали за установление в России конституционной монархии. Сторонники монархическо-консервативного течения, которые также не были оформлены партийной структурой, отстаивали самодержав­ный строй, а в подходе к Беларуси выступали с откровенно западнорусских позиций.

С падением самодержавия и распадом Российской им­перии на первое место в общественно-политической жизни выдвигается становление белорусской национальной государственности. Оно привело к жесткому идейному противостоянию вчерашних единомышленников и союзни­ков по политической борьбе, составлявших революционно-демократическое течение. Размежевание  произошло по форме национального самоопределения белорусского народа, о характере будущего национального госу­дарства, о его месте и роли в складывавшейся новой системе международных отношений.

Часть революционных сил, главным образом в лице
партии Белорусская социалистическая Громада) заняла национально-демократические позиции. Она стала осуществ­лять идею национального  самоопределения  белорусов  в вопросе  образования ими своего независимого Демократического государства. Активными проводниками этой полити­ческой линии были такие деятели БСГ, как А.И. Луцкевич, И.И. Луцкевич, В.Ю. Ластовский, А.И. Цвикевич, А.В. Прушинский (Алесь Гарун), И.Я. Воронко.

В результате их усилий 25 марта 1918 г. в условиях оккупации белорусских земель немецкими вой­сками была провозглашена Белорусская Народная Респуб­лика. И хотя БНР не нашла поддержки со стороны ши­роких народных масс и не получила международно-пра­вового признания, ее провозглашение объективно явилось одним из факторов последующего становления белорусской государственности.

Другая часть революционных сил, представленная преимущественно  их  большевистским крылом, поначалу  не имела достаточно ясного представления о форме будущей государственности белорусского народа. В то время в среде большевиков господствовала мысль, что победа  мировой  революции  положит начало отмиранию государства.

Потребности экономического развития и   военной   безопасности   вскоре   вынудили большевиков вплотную заняться Национально-государственным устройством страны. В итоге была сформулирована идея образования федерации равноправных советских национальных республик. Практическое ее осуществление в Беларуси воз­главляли Д. Ф. Жилунович (Тишка Гартный), О. Л. Дыло, В. С. Фальский, А. Г. Червяков, Д. С. Чернушевич, Ф. Г. Шантырь и другие деятели большевистской пар­тии. После изгнания из Беларуси германских войск 1 января 1919 г. была провозглашена Белорусская Советская Социалистическая Республика. В 1922 г. она вошла в состав СССР.

Образование Белорусской ССР и ее развитие в союзе с другими народами бывшей Российской империи явилось новым, исторически обусловленным, закономерным этапом в становлении государственности и развитии самосознания белорусского народа. В рамках БССР белорусы получили хорошую возможность приобретения столь необходимого им в нынешних условиях опыта самостоятельной государствен­ной жизни. Здесь уместно будет заметить, что это понимало и большинство политических деятелей БНР, которые в последующем признали БССР и, вернувшись в 20-е годы из эмиграции на родину, включились в созидательную ра­боту на пользу своего народа.

Семидесятилетнее развитие Беларуси в составе Совет­ского Союза составило особую страницу в истории идейно-политических исканий белорусского народа. Его стремление к более совершенной форме своего общественного и государ­ственного устройства, к развитию самостоятельных отноше­ний с другими народами ощущалось все эти годы. Очередной поворот истории подвел белорусов к идее провозглашения государственного суверенитета страны, которая н была ре­ализована 27 июля 1990 г. сессией Верховного Совета БССР. Позже было принято и новое название государства — Ре­спублика Беларусь. Ныне Беларусь — суверенное государ­ство, полноправный член международного сообщества. Таков на сегодняшний день итог многовековых исканий белорусского народа формулы своего политического бытия. Сегодня уже нельзя не признать, что спор между сто­ронниками каждого из двух подходов в воззрениях на Беларусь и ее народ — национально-белорусского и запад­норусского — уже разрешен самой историей и разрешен поистине диалектически. С одной стороны, белорусы сфор­мировались в качестве самобытного народа, способного к са­мостоятельной государственной жизни, с другой — они со­ставляют наряду с русскими и украинцами одну из трех русо-славянских ветвей. Говоря словами Л. Н. Гумилева, каждый из этих народов — и белорусы, и великороссы, и украинцы — есть особый этнос в составе русославянского суперэтноса. Полноценное развитие каждого из них предполагает также наличие той или иной общей для всех их государственной формы. И именно поэтому бесплодными были и будут попыт­ки противопоставить эти три народа или, наоборот, стереть всякие различия между ними.

Между тем отголоски указанного спора слышны еще и поны­не. Они дают о себе знать в ходе сегодняшних дискуссий о даль­нейшем историческом пути белорусского народа, развитии госу­дарственности Беларуси, ее внутренней и внешней политике. Наиболее горячие приверженцы национальной самобытности Беларуси настаивают на свертывании ее отношений с Россией, пытаются возбуждать русофобские чувства среди белорусов. Другая же часть граждан республики, причем большая часть бе­лорусского народа, считает, что Беларусь и далее должна состо­ять с Россией в тесном экономическом, политическом и оборон­ном союзе, развивать с ней культурные связи, узы дружбы и братства.

Очевидно, что у нынешних споров уже иной предмет. Это — обычные для жизни любого государства общественные дискус­сии о возможных альтернативах его политического курса. Бела­русь, будучи независимой страной, обладает суверенным праййм вступать в союзнические отношения с любыми государствами. Естественно, что соображения политического прагматизма, а также несомненная этническая близость белорусского и русского народов, взаимосовместимость народнохозяйственных комплек­сов обусловливают необходимость сохранения и развития союз­ных отношений между ними. К тому же, из этнологии известно, что между составляющими суперэтнические образования эт­носами постоянно происходит своего рода «энергетический обмен», благодаря чему осуществляется процесс регенерации, воспроизводства малочисленных этносов. Именно этот фактор, мы убеждены, явился решающей предпосылкой утверждения и сохранения этнической идентичности бело­русов, их способности подняться до самостоятельной госу­дарственной жизни. И именно данный фактор будет и впредь играть решающую роль в дальнейшем развитии белорусов как самобытного народа. С учетом всего этого курс на самоизоляцию Беларуси от России представляется попросту безрассудным.

Разумеется, сегодня нет никаких препятствий и для налаживания всесторонних отношений Беларуси с другими государствами, прежде всего со всеми своими соседями.

С начала 90-х годов открылся новый этап развития государственности Беларуси и, соответственно, отечествен­ной политической мысли. Его особенностью являются уяс­нение места и роли нашего государства в мировом сообществе, поиск новой формулы единения белорусов с братскими славянскими народами, прежде всего с русским и украинским, обоснование путей упрочения государствен­ного суверенитета республики, становления демократиче­ского общественного устройства на основе познания специфики социально-экономических, политических и ис­торических условий жизни народа, освоения и творческого использования достижений как отечественной, так и ми­ровой политической мысли.

2.4. Основные направления современной политологии

Под современными направлениями политологии будем понимать проблемы политической науки, поставленные в различные периоды XX в. и являющиеся предметом обсуж­дения и дальнейшего исследования в настоящее время. Было бы непосильным в наших условиях охарактеризовать все или хотя бы основные направления современной по­литологии. Здесь можно обозначить лишь ее некоторые важнейшие просшемы и назвать имена наиболее известных современных ученых-политологов. Вообще же тема изуче­ния и осмысления важнейших современных политологиче­ских школ и направлений еще ждет отечественных исследователей.

Начнем с социологического направления в разви­тии современной политологии. Пожалуй, оно занимает одно из ведущих мест в западной политической науке, все более заметным становится и у нас. Представители социологическо­го направления изучают явления политики в контексте и че­рез призму анализа общества во всей сложности и многообра­зии его социальной структуры и процессов. Решающее воз­действие на становление и развитие этого направления в по­литологии оказали труды немецкого социолога Макса Вебера (1864—1920) и французского социолога Эмиля Дюркгейма (1858—1917). Недавно на русское языке изданы важнейшие произведения этих авторов [15, 32]. Значительный вклад в разработку проблематики политической социологии внес француз Морис Дюверже (р. 1917), фундаментальная книга которого «Социология политики» (1966) выдержала за рубе­жом несколько изданий.

В рамках социологического направления итальянцы Вильфредо Парето (1848—1923) и Гаэтано Моска (1858— 1941) разработали основы современной концепции эли­ты. К примеру, Парето считает существенной чертой всех че­ловеческих обществ их деление на элиту («лучших») и неэли­ту, а «круговорот» элит — их стабилизацию и последующую деградацию — движущей силой общественного развития, ле­жащей в основе всех исторических событий. Согласно этой концепции индивиды, наделенные от рождения предрасполо­женностью к манипулированию массами с помощью хитрости и обмана («лисы») или способностью применения насилия («львы»), создают два различных типа правления, которые приходят на смену друг другу в результате исчерпания «потенций» правящей элиты с последующей ее деградацией.

В русле социологического направления находится раз­работанная русским ученым Моисеем Острогорским (1854—1919) и немецким (в 1926 г. принял итальянское гра­жданство) — Робертом Михельсом (1876—1936) кон­цепция политических партий. Михельс, в частности, выдвинул идею неизбежности олигархи­ческого перерождения всех демократических партий и сис­тем. Невозможность демократии без организации, без управленческого аппарата и профессионального лидерства, по Михельсу, неизбежно ведет к закреплению за партий­ными функционерами постов и привилегий, отрыву ру­ководства от партийных масс, к его фактической несменя­емости. Как указывает ученый, харизматических лидеров сменяют простые бюрократы, революционеров и энтузиас­тов — консерваторы, приспособленцы, демагоги, заботящи­еся только о своих интересах, а не об интересах масс. Руководящая группа становится все более изолированной и замкнутой, создает специальные органы для защиты своих привилегий и в перспективе имеет тенденцию к превраще­нию в часть правящей элиты. Новая верхушка чувствует потенциальную угрозу со стороны рядовых членов органи­зации, отбрасывает внутрипартийную демократию, маски­руя свои действия необходимостью преодоления трудностей, борьбы с врагами и т. п. Схожие идеи выдвинуты и другими исследователями политических партий.

Значительную роль в западной политологии играет такое направление, как институционализм. Его представители изучают устойчивые формы организации и регулирования общественной, в том числе политической жизни. Основным понятием, используемым данным направ­лением, является «политический институт», под которым по-нимается создаваемое для выполнения определенных поли­тических целей и функций учреждение, имеющее внутрен­нюю организационную структуру и подчиняющееся установ­ленным правилам и нормам деятельности. Политическое поведение людей институционализмом изучается в тесной связи с существующей системой социально-нормативных ак­тов и институтов, необходимость возникновения и функци­онирования которых признается в качестве естественноисторической закономерности. Под таким углом рассматриваются и все политические явления. Представителями этого направ­ления в политологии являются американцы Сеймур Мартин Липсет (р. 1922), Чарлз Миллс (1916—1962), француз Мо­рис Дюверже и др.

* Харизма (греч. harisma — милость, божественный дар) — исклю­чительная одаренность. Харизматический лидер — человек, наделенный в глазах его последователей авторитетом, основанным на исключительных качествах его личности — мудрости, героизме, «святости».

Системно-функциональные  кон­цепции   политики, находясь в русле социологического направления, дополняют и продолжают институционализм. Представители системно-функционального подхода иссле­дуют политику, ее институты с точки зрения их места и значения (функции) в обществе. Наиболее видными сто­ронниками этого направления в политологии являются уже называвшийся немецкий социолог и политолог Макс Вебер, американские ученые Гарольд Дуайт Лассуэлл (1902— 1978), Толкотт Пирсоне (1902—1979), Дэвид Истон (р. 1917), французский — Мишель Крозье (р. 1922) и др.

Согласно Парсонсу, политическая подсистема связана прежде всего с необходимостью достижения общих целей социальной системы. Власть осуществляет требования сис­темы, опираясь на соответствующие институты «поддержа­ния власти». В работах Лассуэлла большое внимание уделяется роли массовых коммуникаций в функциониро­вании политической власти. Ему принадлежит ставшая классической формулировка, согласно которой «акт ком­муникации рассматривается по мере ответа на вопрос «КТО — сообщает ЧТО — по какому КАНАЛУ — КО­МУ — с каким ЭФФЕКТОМ?». Истону принадлежит при­оритет в разработке основ теории политической системы. Ныне общепризнанными являются выдвинутые им положе­ния о том, что такая система состоит из многих частей, образующих единое целое, и имеет определенные границы, отделяющие ее от среды.

Концепции политического плю­рализма, в истоках которых находится теория «социальной солидарности» Эмиля Дюркгейма, разрабаты­вают француз Морис Дюверже, американец Роберт Даль (р. 1915), немец Ральф Дарендорф (р. 1929) и др. В основе их взглядов находятся положения о том, что в современном обществе классы как таковые исчезли, а вместо них суще­ствуют различные взаимодействующие социальные слои, интересы которых не являются антагонистическими, они вполне примиримы. В этих условиях государство выполняет функцию согласования интересов различных групп, высту­пает в качестве нейтрального арбитра между конкурирую­щими политическими силами, призвано не допустить преобладания одних над другими.

Теория демократии имеет давнюю историю своего развития. Ее современные основы заложены в трудах французского мыслителя Алексиса де Токвиля (1805—1859). Новый интерес к теории демократии в за­падной политологии проявился после второй мировой войны, и с тех пор носит устойчивый характер. В рамках теории демократии сложилось современное учение о правовом го­сударстве, гражданском обществе, правах и свободах чело­века. Видными теоретиками данного направления являются американские ученые С. М. Липсет и Р. Даль, австрийский и американский экономист и социолог Йозеф Шумпетер (1883—1950).

Теории бюрократии традиционно занимают значительное место в современной западной политологиче­ской проблематике. Наиболее полное и систематическое развитие эта концепция получила в трудах М. Вебера, американских социологов Роберта Кинга Мертона (р. 1910), Алвина Гоулднера (1920—1980), С. М. Липсета и др. В их работах всесторонне исследуются функции и струк­туры бюрократической организации. Процесс бюрократиза­ции представляется как явление, характеризующееся внутренне присущей западному обществу «рационально­стью». Важнейшими в этой теории являются вопросы об узаконении (легитимации) бюрократической власти, о со­отношении бюрократии и демократии.

Концепции тоталитаризма также являются предметом современной политологии. Значитель­ное место проблема тоталитаризма занимает в трудах не-мецко-американского философа и политолога Ханны Арендт (1902—1975), австро-американского экономиста и политолога Фридриха фон Хайека (1899—1988), испанского философа Хосе Ортега-и-Гассет (1883—1955), русского философа Н. А. Бердяева (1874—1948) и др. В произведе­ниях указанных авторов дается описание тоталитаризма как общества, качественно отличного от всех, которые су­ществовали в истории. Его отличительной чертой является превращение личности в атомизированного индивида, пред­ставителя «массы», сплачиваемого в коллективные соци­альные тела с помощью насилия и тотальной идеологической манипуляции. Возникновение и эволюция тоталитаризма связывается с антилиберальными политическими течениями, отрицавшими ценность личности и рассматривавшими чело­века как момент в движении к некой коллективной цели. Эконо­мические истоки тоталитаризма усматриваются в стремлении властей в экстремальных условиях решать экономические про­блемы путем централизации управления и контроля над народ­ным хозяйством. Интерес к проблеме тоталитаризма не снижает­ся и теперь.

Разработке теории международных отно­шений большое внимание уделяется в сочинениях одного из крупнейших мыслителей Франции Раймона Арона (1905—1983). Его наиболее крупной и значительной работой является книга «Мир и война между нациями», в которой сформулирован ряд получивших широкую известность идей относительно сущности международных отношений применительно к социально-политическим и научно-техническим реалиям современной эпо­хи. Надо подчеркнуть, что Арон внес также заметный вклад в разработку таких политологических концепций, как теория инду­стриального общества (о ней пойдет речь в одной из последую­щих тем курса), демократии и тоталитаризма. Признанным клас­сиком новейшей теории международных отношений является американский политолог Куинси Райт. Видными представите­лями этого направления в политологии являются также амери­канские ученые Р. Моргентау, Д. Розенау, М. Катан, С. Хантингтон и др.

Мы привели краткий обзор современной политологии, но и из него видно, насколько разнообразны предмет и проблематика этой интереснейшей науки. Еще раз подчеркнем, что изучение и осмысление всех теоретических достижений современной поли­тологии потребует больших усилий как со стороны наших про­фессиональных политологов, так и со стороны всех, кто интере­суется и занимается политикой.


ПОЛИТИКА И ПОЛИТИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ

3. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ

3.1. Политика и политические отношения

Многообразные связи, складывающиеся между людьми в процессе их деятельности в различных сферах общест­венной жизни, принято называть об­щественными отношениями. Соответственно отношения, складывающиеся между людьми в связи с их участием в делах политически организованного сообщества, в государ­ственных делах, называются политическими отношениями. Как же возникают политические отношения и в чем их суть?  Совершенно  очевидно,   что  ответ  на  эти  вопросы вытекает  из  определения  государства,   наличие  которого
есть основной признак политически организованного сооб­щества людей. Обратимся в ответу, который дает на данный вопрос Макс Вебер. «Государство, — пишет Макс Вебер в работе  «Политика как призвание и профессия»,    есть отношение господства людей над людьми, опирающееся на легитимное (то есть считающееся легитимным) насилие как средство»  [15. С. 646]. Как видно, данное определение в
принципе не расходится с хорошо известным в нашей стране марксистским   определением.   Последнее  лишь  уточняет субъекты политических отношений — социальные клас­сы.

Вопрос о причинах возникновения государства, его об­щественной роли и, следовательно, сущности политики так­же хорошо исследован, особенно марксистской политической мыслью. Напомним, что кроме марксистского, выдвинуто несколько иных объяснений происхождения государства. К числу основных из этих концепций относятся следующие: теологическая    (государство есть порождение божественной  воли);     патриархальная (государство является результатом исторического развития семьи; абсолютная власть монарха служит продолжением власти отца, патриарха в семье);    договорная (государство возникло в результате договора между людь­ми);   органическая   (государство есть возникший естественным путем в ходе борьбы людей за выживание единый организм, в котором правительство выполняет фун­кции мозга); психологическая   (государство есть результат врожденной психической потребности людей подчиняться);    концепция    покорения (государство есть форма господства победителей над по­бежденными) .

Согласно марксистскому, или историко-материалистическому, подходу, государство возникает в результате обще­ственного разделения  труда, появления    частной собственности и раскола общества на классы. Логически этот процесс может быть представлен следующим образом. С появлением разделения труда стало возможным произ­водство излишков продукта, остающегося после удовлетворения  первичных  потребностей  общества.  Этот  излишек приводит к социальным конфликтам, так как обладание им оспаривается различными лицами и группами. Те, кому удается распорядиться им по своему усмотрению либо во­обще присвоить его в частном порядке, занимают господ­ствующее  положение  по  отношению  к  другим  членам общества. Общество делится на конфликтующие социальные группы. В таких условиях и возникает государство. Разди­раемое внутренними противоречиями общество уже не мо­жет обойтись без особой группы людей, выполняющей с помощью силы функции поддержания целостности сообщества. Социальная группа, деятельность которой образует новую отрасль разделения труда, становится самостоятель­ной, в том числе и по отношению к тем, кто ее уполномочил на выполнение данных функций. С этого момента вся жизнедеятельность людей осуществляется в рамках пол­итически организованного сообщества, что и означает по­явление государства.

В книге «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Ф. Энгельс показал, как данный процесс осуществлялся на ранних этапах развития общества. В этой работе с позиций материалистического понимания истории рассмотрены результаты исследования первобытного обще­ства, полученные американским ученым Льюисом Морга­ном (1818—1881). Приведем из нее небольшой отрывок, в котором содержится предельно сжатое изложение маркси­стского понимания сущности государства.

«Государство, — писал Энгельс, — есть продукт общества на известной ступени развития; государство есть признание, что это общество запуталось в неразрешимое противоречие с самим собой, раскололось на непримиримые противопо­ложности, избавиться от которых оно бессильно. А чтобы эти противоположности, классы с противоречивыми эконо­мическими интересами, не пожрали друг друга и общество в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой сила, стоящая, по-видимому, над обществом, сила, которая бы умеряла столкновения, держала его в границах «порядка». И эта сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним, все более и более отчуждающая себя от него, есть государство» [59. Т. 21. С. 170]. При всем дальнейшем расширении и усложнении общественных функций госу­дарства эта его изначальная суть — опирающееся на фи­зическое насилие господство людей над людьми — остается неизменной.

Здесь необходимо отметить, что понимание государства как стоящей над обществом силы вовсе не является моно­полией марксизма. Оно очень распространено с самых древ­них времен. Да, господство, опирающееся на насилие, — это существенная черта государства любого типа. И это его свойство чаще и охотнее всего избирается при рассмот­рении проблематики государственности. Однако, что касается специфики в понимании общественной роли государ­ства, смысла применяемого им насилия, то в политической науке существуют два подхода.

Марксистская аналитическая традиция, как известно, признавая интегрирующую функцию государства, акценти­ровала внимание на том, что оно есть орган классового господства, орудие эксплуатации угнетенных классов, а другие аспекты его деятельности рассматривала в качестве вторичных. Из такого понимания государства вытекает, что свою объединительную функцию, т. е. задачу поддержания целостности сообщества, оно выполняет путем создания с помощью силы такого «порядка», который узаконивает и упрочивает угнетение одного класса другим. Такой подход к объяснению государства последовательно отстаивал В. И. Ленин.

Вместе с этим  в  политологии издавна  развивается  и другая традиция в понимании общественной роли государ­ства.  Она рассматривает государство как универсальную организацию, призванную обеспечивать оптимальную це­лостность сообщества путем налаживания сотрудничества всех его участников. Еще во времена, когда государство не отделяли  от общества,  назначение политики  состояло в обеспечении жизни полиса как чего-то единого, целостного. Выдающиеся мыслители XIX в. специфику государства так­же видели в его объединительной функции. В наше время политика уже не сводится только к государству, но традиция видения основной роли государства в обеспечении целост­ности общества, организованного взаимодействия больших социальных общностей сохраняется и теперь.  При таком понимании  государства  его  объединительная функция состоит в побуждении участников социальных общностей к частичному или полному отказу от индивидуальных и групповых устремлений ради интересов сообщества.

Анализируя указанные подходы к пониманию государ­ства и политики, известный французский социолог и по­литолог Морис Дюверже отмечает: «Политическая теория колеблется между двумя драматически противостоящими интерпретациями политики. В соответствии с одной по­литика является конфликтом, борьбой, в которой те, кто обладает властью, обеспечивают себе контроль над обществом и получением благ. В соответствии с другой точкой зрения политика представляет из себя попытку осуществить правление порядка и справедливости. Первое понимание служит сохранению привилегий меньшинства за счет боль­шинства. Вторая означает обеспечение интеграции всех граждан в сообщество» [39. С. 106].

Чтобы обобщить сказанное, попытаемся ответить на воп­росы, как же следует оценивать роль государства: как всеобщую организацию или как комитет по управлению делами одного класса за счет подавления интересов других? Или, может быть, эти две традиции в понимании государства совместимы, отражают диалектические стороны одного и того же сложного явления?

Нам представляется ответ следующим. Во всех случаях государство выступает гарантом целостности сообщества лю­дей. Однако выполнение государством данной роли сопря­жено с двумя внутренне противоречивыми аспектами его деятельности. С одной стороны, деятельность государства подчинена реализации общих интересов и потому оно дей­ствительно есть орган целого. С другой стороны, эту свою функцию государство способно выполнять лишь при условии использования им общества как средства обеспечения своего собственного существования. Данный аспект деятельности государства неизбежно предполагает применение его и как орудия реализации интересов одних социальных групп за счет ущемления интересов других. В различные периоды общественного развития на передний план выступают либо первая, либо вторая стороны деятельности государства, но во всех случаях его классовость не исчезает, а действует как сторона, как момент государственности наряду с вы­полнением общенациональных задач.

Таким образом, сущность политических отношений состоит в том, что это отношения, возникающие между участниками социальных общностей в ходе реализации ими своих индивидуальных, групповых и общих интересов и требующие использования средств государственного подчи­нения. В этом своеобразие политических отношений в срав­нении с другими видами общественных отношений, их специфика как формы деятельности, организации людей. Всякая общественная проблема приобретает политический характер, если она связана с интересами социальных групп или общества в целом и требует для своего решения ис­пользования средств подчинения, в качестве которых вы­ступает государство.

Соответственно и политику в собственном смысле слова можно определить как сферу деятельности, связанную с реализацией потребностей и интересов индивидов, социаль­ных групп, классов, наций, общества в целом, ядром которой являются завоевание, удержание и использование государ­ственной власти. Любая политика, в конечном счете, есть взаимодействие между людьми, сопровождающееся их раз­межеванием и консолидацией по поводу обладания властью. И именно потребности и интересы людей, социальных групп побуждают их участвовать в политике, бороться за овла­дение средствами власти. Об этом хорошо сказал В. И. Ле­нин: «Люди всегда были и всегда будут глупенькими жер­твами обмана и самообмана в политике, пока они не на­учатся   за   любыми   нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обе­щаниями разыскивать интересы тех или иных классов» [50. Т. 23. С. 52]. Это высказывание сегодня, пожалуй, можно лишь дополнить следующими словами: интересы тех или иных лиц, социальных групп, слоев, классов, наций, на­родов.

С понятием «субъект» мы будем иметь дело на протяжении всего курса, поэтому напомним его общенаучное зна­чение. Под субъектом понимается но­ситель предметно-практической деятельности, обладающий со­знанием, а также самосознанием (осознанием самого себя) и в связи с этим — способностью к осмысленному, целенап­равленному действию. Иными словами, признаками субъектности   кого-либо  являются  обладание  самосознанием, осознанной целью, способностью к действию по ее реализации. В философии представители одних направлений в качестве субъектов признают только человеческие индивиды, сторон­ники других направлений — как индивиды, так и их раз­личные  общности.   Мы  исходим  из  того,   что  носителями предметно-практической деятельности выступают как инди­виды, так и социальные группы, общности, их объединения, которые будем называть социальными субъектами.

Соответственно всякая социальная единица, будь то от­дельная личность или социальная организация, группа или крупная общность людей, имеющая осознанный специфи­ческий интерес и стремящаяся для его удовлетворения ов­ладеть средствами государственного подчинения или оказывать влияние на деятельность тех, кто ими владеет, выступает в качестве субъекта политических отношений, или политической (социально-политической) силы.

Данное определение требует некоторого дополнительного пояснения. Субъектами политических отношений могут ре­ально выступать только такие социальные единицы, которые способны относительно самостоятельно действовать, участ­вовать в политике, т. е. имеют для этого соответствующую мотивацию и обладают необходимыми знаниями, умениями и возможностями. Применительно к отдельному индивиду или общественной организации это условие представляется достаточно очевидным. Что касается крупной социальной общности (например, класса), то она становится субъектом политики в том случае, если осознает себя имеющей спе­цифический интерес общностью и самоорганизуется для борьбы за свои права и интересы. Именно благодаря орга­низационным структурам общности, являющимся необхо­димым инструментом для выражения и представления интересов и устремлений ее членов, крупная общественная группа становится субъектом политики, или социально-по­литической силой.

Понятно, что субъекты политики чрезвычайно разнооб­разны. Перечислим основные, разделив их на две группы.

К первой группе субъектов политики относятся объек­тивно существующие основные социальные общности и еди­ницы. Это — народ, классы, нации, народности, социальные, территориальные, религиозные, профессиональные и демо­графические группы, наконец, индивиды. Каждый из этих социальных субъектов обладает своим специфическим ин­тересом, который и побуждает к участию в политике. Их называют первичными субъектами политики.

Вторую группу субъектов политики образуют социальные институты и организации, которые формируются людьми и их общностями с целью участия в политике. Они назы­ваются политическими институтами, к которым обычно относят: органы государства, политические партии, обще­ственные организации и движения. Все они вторичны по отношению к субъектам политики первой гmso-spacerun:yesруппы, так как создаются для выражения политических интересов различ­ных социальных групп, классов, наций, народов.

Очевидно, что различные социальные субъекты нерав­ноценны в качестве политической силы. Например, ни один индивид не может играть в политике ни более весомую, ни даже такую же роль (как по форме, так и по существу), как  общественный  класс или политическая  партия.  Как нам  представляется,  в  качестве основных  субъектов  по­литики  можно признать общественные классы,  нации и народы.  Именно интересы и степень активности данных общностей определяют силу, общественное значение, пер­спективу и результаты разрешения социальных противоре­чий.    Интересы   всех   других   сил,   непосредственно
действующих в политике, подчинены интересам указанных общностей и координируются с ними.

Политические отношения есть взаимодействие субъектов политики. Здесь неизбежно встает еще один вопрос: ка­ковы же характер и формы этого вза­имодействия? Как мы видели, феномен политики колеблется между двумя ее крайними интерпре­тациями: одна из них трактует политику как результат и поле столкновения конфликтующих интересов, вторая — как правление порядка и справедливости, осуществляемое с  согласия  и  в  интересах  всех  членов  сообщества.  Это означает, что конфликт и согласие объективно составляют
две важнейшие характеристики политического взаимодей­ствия. Каждая из них может принимать самые различные формы, например, от полного согласия (консенсуса)  уча­стников политики до вооруженной борьбы между ними. К рассмотрению различных форм взаимодействия субъектов политики мы будем обращаться в ходе дальнейшего изло­жения курса.

В зависимости от состава участников политического вза­имодействия и предмета тех вопросов, которые они стре­мятся решить с помощью государства, можно выделить несколько видов политики. Как правило, различают политику внутреннюю, внешнюю и мировую (международ­ную).

Внутренняя политика охватывает основные направления деятельности государства по регулированию взаимодействия людей внутри данного сообщества. В зави­симости от той области общественных отношений, которая является объектом государственного воздействия, можно го­ворить об экономической, социальной, культурной, техни­ческой, национальной, демографической и иной политике.

Внешняя политика охватывает весь комплекс вопросов, связанных с регулированием отношений данного государства с другими государствами. Внешнеполитическая деятельность любого государства направлена прежде всего на обеспечение интересов данного народа (нации) в его (ее) отношениях с другими народами. К числу националь­ных интересов первостепенной важности, которые реали­зуются посредством внешней политики, принято относить обеспечение государственного суверенитета и национальной безопасности, создание благоприятных внешних условий для всестороннего прогресса общества и всех его граждан, налаживание взаимовыгодного экономического, научного и культурного сотрудничества данного народа с другими на­родами и государствами. Формы политического взаимодей­ствия государств также могут быть самыми различными — от союзнических отношений до военного конфликта.

Между внутренней и внешней политикой существует глубокая взаимосвязь. В целом внешнеполитический курс государства определяется характером его внутренней по­литики. Главной целью внешней политики всегда является создание благоприятных международных условий для ус­пешной реализации государством целей и задач своей внут­ренней политики. Вместе с тем внешнеполитическая обстановка существенно влияет на политику внутреннюю. В конечном счете, и внешняя, и внутренняя политика решает одну задачу — обеспечивает сохранение и упрочение существующей в данном государстве системы общественных отношений.

Международная политика зачастую отождествляется с внешней, но она имеет и свой специфический аспект, связанный с обеспечением согласованной деятельности мирового сообщества государств по разреше­нию стоящих перед ним проблем. Методы решения меж­дународных проблем также специфичны. На международной арене единого центра власти нет, создаваемые междуна­родные организации властными полномочиями не обладают. Там действуют государства, которые в принципе равно­правны, и отношения между ними складываются в резуль­тате борьбы и переговоров, разного рода соглашений и компромиссов.

Из всего многообразия политических отношений, по­литического взаимодействия и складывается политическая жизнь общества. Но политическая жизнь не является про­сто повторяющимся, механическим взаимодействием субъ­ектов политики. Она предстает как процесс, т. е. как имеющее определенную направленность последовательное изменение, движение, развитие всего сложнейшего комп­лекса отношений, присущих политической сфере общества. Политический процесс как явление и понятие будет более подробно изложен при рассмотрении последующих тем.

Таким образом, содержание понятия «политика» много­аспектно, и его невозможно отразить в единой формули­ровке. Во-первых, политика — это участие в делах государства, в управлении жизнедеятельностью общества; во-вторых, это область отношений народов, классов, соци­альных групп и общностей; в-третьих, это концентриро­ванное выражение интересов различных социальных групп и общностей; в-четвертых, это наука, а также и искусство; в-пятых, в обыденной речи — это нередко характеристика образа действий, направленных на достижение определен­ных целей в отношениях людей между собой.

3.2. Политическая власть

В самом общем виде власть опреде­ляется как способность и возможность осуществлять  свою  волю,  оказывать определяющее воздействие на деятельность, поведение лю­дей с помощью какого-либо средства — авторитета, права, (насилия. Научный подход к анализу феномена власти требует учета множественности ее проявлений и выяснения специфических особенностей ее отдельных видов — эконо­мической, политической, семейной и иной.

Наиболее важным видом власти является политическая. Как и всякая иная власть, она выступает в качестве волевого отношения, а именно: волевого отношения между социаль­ными субъектами, составляющими политически (т. е. го­сударственно) организованное сообщество. Суть этого отношения состоит в побуждении одним социальным субъ­ектом к поведению других в желательном для себя направ­лении с помощью использования своего авторитета, социальных и правовых норм, организованного насилия, экономических, идеологических, эмоционально-психологи­ческих и иных средств влияния. Политико-властные отно­шения возникают в ответ на потребность в поддержании целостности сообщества и регуляции индивидуальных, груп­повых и общих интересов составляющих его людей.

Политическая власть — это форма социальных отно­шений, характеризующаяся способностью тех или иных социальных субъектов — индивидов, социальных групп и общностей — подчинять своей воле деятельность других социальных субъектов с помощью государственно-правовых и иных средств. Политическая власть — это реальная спо­собность и возможность общественных сил проводить свою волю в политике и правовых нормах прежде всего в соот­ветствии со своими потребностями и интересами.

Все виды власти, хотя и переплетаются между собой, но не сводятся друг к
другу. Каждый из них имеет свою спе­цифику. Укажем на существенные чер­ты политической власти — на те признаки, которые отличают ее от других видов власти. К таковым относятся: суверенитет, воля, авторитет, принуждение.

Суверенитет есть независимое от каких-либо сил, об­стоятельств и лиц верховенство данного социального субъ­екта. Напомним, что классическое определение су­веренитета было дано французским философом Жаном Боденом. Мы уже рассматривали суть его представлений о государственном суверенитете. Они и сегодня лежат в основе существующих определений суверенитета. Чтобы не повторяться, в данном контексте подчеркнем такие проявления суверенитета политической власти, как ее независимость и неделимость. Это означает, что политическая власть не может быть разделена между социальными субъектами, занимающими разные политические позиции. Даже если в стране действуют многопартийный парламент и коалици­онное правительство, политическая власть все же осуще­ствляется с одной позиции на основе компромисса нескольких политических сил. История знает ситуации двое­властия, но это исключительное состояние общества, кото­рое характеризуется обостренной борьбой политических сил. Такое состояние является непродолжительным и переходит либо в гражданскую войну, либо во власть толпы, либо в диктатуру одной из властей и лишь в редких случаях разрешается ненасильственным путем — переходом всей полноты власти к одной политической силе.

Воля — наличие у социального субъекта осознанной политической цели, способности, готовности и решимости последовательно добиваться ее осуществления. Без посто­янного волевого усилия политическая власть существовать не может, и при утрате властвующим субъектом полити­ческой воли им утрачивается и сама власть. Это свойство политической власти столь существенно, что находит свое отражение уже в ранней форме мировоззрения — мифо­логии.

Один из таких мифов положен в основу исследователь­ской завязки в книге английского этнографа Джеймса Фре­зера (1854—1941) «Золотая ветвь». Он так описывает неоднократно разыгрывавшееся одно и то же странности трагическое событие на фоне лесного пейзажа рощи Дианы, богини растительности в римской мифологии: «В священной роще росло дерево, и вокруг него весь день до глубокой ночи крадущейся походкой ходила мрачная фигура чело­века. Он держал в руке обнаженный меч и внимательно оглядывался вокруг, как будто в любой момент ожидал нападения врага. Это был убийца-жрец, а тот, кого он дожидался, должен был рано или поздно тоже убить его и занять его место. Таков был закон святилища. Претендент на место мог добиться его только одним способом — убив своего предшественника, и удерживал эту должность дотех пор, пока его не убивал более сильный и ловкий конкурент. Должность эта, обладание которой было столь зыбким, приносила с собой царский титул» [98. С. 9]. Все приведенные в книге факты дают, по мнению Фрезера, убедительный ответ на вопрос: почему жрец Дианы мог занять этот пост, только умертвив своего предшественника? Ответ этот таков: потому, что этим он доказывал наличие у него большей жизненной силы и воли, чем у предшест­венника.

Авторитет — общепризнанное и в стране и за ее пределами влияние субъекта политической власти. Автори­тет находит выражение в готовности субъектов обществен­ных отношений подчиняться приказам, директивам, распоряжениям, указаниям субъекта власти. Условием та­кой готовности подчиняться является признание исполни­телем правомерности существующей власти, которая в данном случае называется легитимной властью.

Принуждение — осуществление властвующим субъектом своей воли всевозможными средствами вплоть до примене­ния физического насилия. Конечно, сводить сущность по­литической власти только к принуждению и насилию было бы неправильным. Принуждение как существенную черту политической власти не следует отождествлять и с дикта­турой, для которой насилие является основным средством правления. Но принуждение является специфическим ле-гитимным, хотя и не единственным средством политической власти, и поэтому входит в ее существенные признаки. Иными словами, принуждение, включая физическое наси­лие, является тем атрибутом политической власти, который и придает ей качественную определенность. «Государст­во, — подчеркивал Макс Вебер, — является таким союзом, который обладает монополией на легитимное насилие — иначе определить его нельзя» [15. С. 318].

Можно говорить о наличии политической власти в об­ществе только в том случае, если имеют место все указанные черты без исключения. Утрата властвующим субъектом авторитета, воли, суверенитета или способности принуждать приводит к кризису политической власти, который завер­шается, как правило, переходом власти к другой полити­ческой силе.

Теперь, уяснив сущность политической власти, можно привести еще одно понимание политики, которое высказал Макс Вебер. «Политика, — писал он, — судя по всему, означает стремление к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти, будь то между государ­ствами, будь то внутри государства между группами людей, которых оно в себе заключает» [15. С. 646]. Нам остается только согласиться с этим выводом и приступить к рас­смотрению социальных носителей политической власти.

Носителем политической власти может быть любой субъект политики. Класс, группа, индивид или социальный ин­ститут, вступая в политическую жизнь, получают свой шанс в овладении властью. Однако вся многообразная история человечества учит, что овладеть реальной политической властью удается далеко не каждому субъекту политических отношений. Вопрос о том, какая социально-политическая сила займет положение господства, какие политические группы и лидеры станут правящими, решается по особым объективным закономерностям. Попы­таемся указать некоторые из этих причинно-следственных связей и дадим самую общую характеристику основным носителям политической власти.

Господствующий класс, с точки зрения классического марксизма, — это большая группа людей, которая на данном историческом этапе, имея в своем распоряжении средства материального производства, составляет «господствующую материальную силу общества» [59. Т. 3. С. 45]. Господ­ствующее положение класса находит свое выражение во всех областях общественной жизни: экономической, по­литической и духовной (идеологической).

Основной предпосылкой господствующего положения класса является его экономическое господство в обществе. Оно проявляется в верховном контроле инди­видов, составляющих данный социальный класс, над сред­ствами труда, процессом труда и продуктом труда. Экономическое господство закономерно ведет к политиче­скому и идеологическому господству.

Политическое господство является производным от необходимости защиты экономических прав индивидов.

Санкционируя экономическое господство, то есть предо­ставляя государственные гарантии использования средств производства и продуктов труда, общество тем самым при­знает приоритет в политике и правовых нормах интересов класса, владеющего средствами производства. Отсюда госу­дарственная власть есть верховенство экономически господ­ствующего класса.

Идеологическое господство проявляется в обосновании верховного экономического контроля данного класса. Цель идеологического господства состоит в том, чтобы представить в общественном мнении существующие экономические и политические отношения оправданными, желаемыми и справедливыми.

Однако все перечисленные виды господства сосредото­чиваются не всегда в руках одного класса. Их конкретная комбинация в каждом случае зависит от особенностей ис­торической обстановки. Замечено, что исторически восхо­дящий (прогрессивный) класс обычно доминирует в экономической и духовной областях, а нисходящий — в по­литической. Однако действительное господство класса на­чинается тогда, когда он занимает верховенствующее положение и в экономической, и в политической, и в духовной областях общественной жизни.

Необходимо отметить, что изложенный подход к опре­делению господствующего класса довольно точно отражал положение, существовавшее в западном обществе на пре­дыдущих этапах его развития. Классический марксизм, как известно, в предшествующих и современных ему обществах выделял по два основных класса (свободные и рабы, пат­риции и плебеи, помещики и крестьяне, буржуазия и про­летарии), находившихся в антагонизме друг ,к другу. Объективной основой деления западного общества на ука­занные классы стал сложившийся здесь и обеспечиваемый государственно-правовыми гарантиями институт частной собственности на средства производства, прежде всего на землю. В этих условиях экономически господствовавший класс закономерно осуществлял и политическое господство. Сама же политическая власть носила, как правило, характер жесткого управления, неприкрытого насилия одного класса над другим.

Иной подход к определению господствующего класса должен быть применен к традиционному восточному обще­ству, где на всех исторических этапах институт частной собственности носил вторичный характер. Здесь основным собственником средств производства всегда являлось госу­дарство. Оно же выступало и решающим фактором орга­низации общества и его эволюции. Именно государство по своей инициативе и в своих интересах развивало и исполь­зовало здесь экономику. Поэтому в восточном обществе первично не экономическое, а политическое господство. Доступ к распоряжению средствами производства и, сле­довательно, к распределению общественного продукта здесь получают главным образом те категории людей, в руках которых находятся орудия государственного подчинения, а именно — должностные лица аппарата управления. Они во главе с единовластным монархом, будучи обладателями фактически наследуемой «власти-собственности», и состав­ляют господствующий класс.

Не столь однозначно может быть решен вопрос о субъ­ектах политического господства в современном — будь то западном или восточном — индустриально развитом обще­стве. Оговоримся сразу, что было неверно отрицать наличие в таком обществе социальных классов и их несовпадающих интересов. Тем более было бы неверным пытаться «упраз­днить», отменить борьбу между классами заговором мол­чания или каким-либо декретом. Конфликты и разногласия между различными общественными группами не устранены и сегодня, порой они приобретают ожесточенный характер. Происходят столкновения и внутри социальных классов. Их причиной являются не только экономические интересы. Все это находит свое отражение и в политике.

Вместе с тем в конце XX в.  было бы неправильным абсолютизировать значение классовой борьбы,  не видеть значительных  изменений,   произошедших  в  социальной структуре современного общества. Налицо ее усложнение, сближение и переплетение интересов различных социальных групп. Довольно условный характер приобретают границы того  или  иного  общественного  класса.   Кстати,   наличие данных тенденций характерно и для социально-классовой структуры развивающихся, модернизирующихся стран. Это сказывается и на распределении власти между различными политическими силами современного общества. Как пред­ставляется, ныне какая-либо социальная группа или даже класс объективно уже не могут безраздельно политически господствовать. К осуществлению политической власти ныне причастны, .как правило, несколько социальных сил. Сама власть утрачивает черты резкого, несмягченного, неискажен­ного господства, как это имело место в прежние исторические эпохи. Она призвана максимально учитывать интересы самых различных социальных групп.

Однако при всем этом столь же неверным было бы полагать, что в современном обществе уже вовсе невозможно выделить определенные политически доминирующие социальные группы. Власть, реализуя интересы одних социальных сил, неизбежно в той или иной мере затрагивает интересы других. И сегодня поли­тика концентрирует в себе в первую очередь интересы экономи­чески доминирующих в данном обществе социальных классов и слоев.

Господствующий класс или коалиция со­циально-политических сил осуществляют власть не непосредственно, а опосредо­ванно. Так как весь социальный слой не может занять правительственные кресла и управлять обществом, то он вынужден формировать относительно немногочисленную группу, которая профессионально занимается политикой. Имен­но ей принадлежат привилегии определения политики, принятия важнейших управленческих решений и выработки законов госу­дарства. В отечественной политологии эта группа носит название правящей группы, в западной политической науке — правящей, или властвующей, элиты. Однако термин «элита» постепенно входит в употребление и в нашей политологической и социоло­гической литературе, и обозначается им та часть общества, кото­рая имеет доступ к инструментам власти.

Для сведения заметим, что в США правящие и приви­легированные группы общества, а также система власти и управления, с помощью которых они осуществляют свое господство, зачастую называются истеблишментом (англ. Establishment — установление, основание; учрежде­ние). Круг лиц, которые занимали ключевые должности в различных органах власти и управления в бывшем СССР, назывался номенклатурой (от лат. nemenclatura — роспись имен).

Очевидно, что термины «правящая группа» и «элита» не тождественны. В нашем понимании, правящая группа становится элитой тогда, когда, во-первых, сосредоточивает в своих руках всю полноту власти, оставляя другой части общества только исполнительские функции, и, во-вторых, становится замкнутой, т. е. обновляется и пополняется преимущественно выходцами из своей собственной среды. Таким образом, не всякая правящая группа может считаться элитой. Между тем политологами замечено, что всякая правящая группа обнаруживает тенденцию превращения в элиту. Этого не происходит только при наличии мощных демократических механизмов контроля снизу за деятель­ностью правящей группы. Однако подчеркнем, что не все политологи проводят такое различие между правящей груп­пой и элитой и большинство из них употребляют эти термины как тождественные.

Правящая политическая группа имеет достаточно слож­ную структуру. Многие исследователи сходятся в том, что она фактически представляет собой систему элит. Укажем ее основные составляющие.

Одним из главных элементов правящей группы является политическая элита. Ее составляют такие представители господствующего класса, как руководители государства, правящих политических партий и движений, а также те, кто профессионально занимается парламентской деятельностью. Главенствующая роль политической элиты проявляется в том, что принятые ею решения распростра- * няются на все сферы общества, носят стратегический ха­рактер и получают законодательное закрепление.

В правящей группе выделяют обычно и эконо­мическую элиту, к которой относят крупных собственников, владельцев корпораций, директоров про­мышленных компаний, руководителей производства и т. д. Экономическая элита оказывает давление на политическое руководство, субсидируя те или иные политические партии, финансируя политические кампании или, напротив, сабо­тируя неугодные политические решения.

Составной частью правящей группы является бюрократическая элита, которую составляют высо­копоставленные чиновники государственного аппарата. Их роль в правящей группе сводится к подготовке общеполи­тических решений и организации их осуществления в тех структурах государственного аппарата, которыми они не­посредственно руководят. Политическим орудием этой груп­пы может выступать, как и в предыдущем случае, саботаж со стороны аппарата управления.

Правящая группа обычно охватывает и военную элиту, т. е. высшие армейские чины, командующие круп­ными воинскими формированиями. Ее роль в политике зависит от уровня милитаризации общества и от ее связей с экономическими кругами. Рост влияния этой группы мо­жет привести к превращению ее в самостоятельную по­литическую силу, способную подчинить себе все другие.

Важнейшей частью правящей группы является иде­ологическая элита, куда входят ведущие деятели науки, культуры, руководители средств массовой информа­ции, представители высшего духовенства. Ее роль сводится к формированию общественного мнения, поддержке или противодействию той или иной политической линии. Гос­подствующий класс и правящая группа всегда заинтересо­ваны в идеологическом оправдании своего политического курса. Это требует высокой степени интеграции политиче­ского руководства и идеологической элиты. Однако особен­ность последней состоит в том, что ее представители стремятся к относительной независимости, критически вос­принимают события политической жизни. Поэтому ее вза­имодействие с правящей группой хотя и происходит объективно, но все же требует определенных усилий и с той, и с другой стороны.

Важное место в структуре правящей группы занимают политические лидеры. В политологии проблеме политического лидерства уделяется значительное внимание. Мы также посвятим ее рассмотрению отдельную тему. Здесь пока приведем самые общие сведения. Поли­тическим лидером называют человека, который благодаря определенному набору присущих ему социально-психоло­гических качеств и занимаемому общественному положению оказывает реальное влияние на ход политической жизни. К политическим лидерам обычно относят руководителей государства, влиятельных политических партий и движений, а также других популярных участников политической жиз­ни. Входящие в правящую группу политические лидеры, конечно же, выражают интересы определенных социальных слоев. Вместе с тем в их деятельности проявляется лично­стная активность, имеет место относительная самостоятель­ность, что и делает их субъектами политического процесса.

Как видно, правящая политическая группа имеет слож­ную внутреннюю структуру, и в ее функционировании наблюдаются две диалектически противоположные тенден­ции. С одной стороны, это стремление к целостности и
созданию социального центра власти и, с другой — размежевание интересов отдельных составляющих этой группы, представляющих различные социальные слои. Вот почему внутри правящей группы могут возникать про­тиворечия, которые особенно обостряются в процессе ре­формирования общества, смены политического курса.

Механизм политической власти.

Это одна из важнейших проблем политологии. В самом широком смысле
она включает в себя такие вопросы, как институциональные и правовые формы организации и функционирования политической власти, пути, способы и средства ее завоевания, удержания и осуществления. Со­вокупность различных форм внешнего материализованного выражения политической власти — учреждений и органи­заций, устной и печатной продукции (документов, законов, норм, правил, приказов, инструкций) — образует ее ме­ханизм. В свою очередь механизм политической власти является органической частью более общего механизма, посредством которого осуществляются политико-властные отношения. Такой более общий механизм называется по­литической системой общества.

Очевидно, что развитый механизм политической власти представляет собой чрезвычайно сложную структуру, ко­торая имеет пирамидальное строение. В ее основании на­ходится общество в целом, ближе к основанию — господствующие политические силы и их организации, а на ее вершине — собственно структуры власти: парламент, правительство, глава государства, руководители иных ран­гов, суды, контрольные органы. Многие элементы механизма организации и функционирования власти будут рассмотрены далее. Здесь же обратим внимание на такие его стороны, как руководство и управление.

Руководство заключается в выработке и принятии пра­вящей группой принципиально важных для общества ре­шений, в определении его целей, задач, перспектив. Такие решения составляют содержательную сторону воли господ­ствующих социальных сил. Она фиксируется, как правило, в документах, одобренных высшими форумами (съездами, пленарными заседаниями, собраниями) политических орга­низаций господствующих в обществе сил. В последующем эти решения получают законодательное оформление в го­сударственно-правовых актах, после чего они становятся обязательными для всех членов общества.

Управление есть деятельностно-практическое проявление воли правящей группы. Обычно управление определяют как сознательное воздействие на общество с целью обес­печения его эффективного функционирования и развития. Это так, но данное определение не отражает глубинную суть управления. А она состоит в том, что управление есть практическое применение власти, то есть предъявление вла­ствующей группой определенных требований к различным субъектам общественных отношений и побуждение их сле­довать этим требованиям ради достижения поставленных целей. Применяемые при этом средства и методы весьма разнообразны, их диапазон простирается от использования добровольного сотрудничества различных социальных сил с властвующей группой до применения средств физического насилия со стороны последней. Иными словами, управление есть непосредственная практическая деятельность по осу­ществлению принятых политических решений. Данным ви­дом деятельности занимается главным образом создаваемый в структуре власти административный аппарат, называемый чаще всего органами государственного управления.

Таким образом, благодаря иерархической структуре ме­ханизма политической власти зависимость правящей группы от господствующих социально-политических сил становится неочевидной и непрямолинейной. Можно также утверждать, что в принятии решений по огромному количеству больших и малых политических проблем правящая группа полностью автономна. Тем не менее, посредством механизма власти господствующие социально-политические силы принуждают правящую группу действовать в определенных рамках. Вы­ход за их пределы влечет за собой и осложнение взаимо­отношений между правящей элитой и господствующими социальными силами. Последние с появлением реальной угрозы их коренным интересам принимают решительные меры по восстановлению нарушенного баланса сил вплоть до перемен в составе правящей группы.

Политическая и государственная вла­сти не тождественны. Первая имеет
более фундаментальный характер. Вы­ступая в качестве реальной способно­сти и возможности класса или коалиции социальных сил проводить свою волю в политике и правовых нормах, она реализуется посредством всей совокупности средств влияния и воздействия — экономических, государственно-правовых,
идеологических и других. Государственная власть есть высшая форма выражения политической власти. Реали­зуется она посредством монопольного права государства
издавать законы, обязательные для всего населения, управленческо-организационного и специального аппарата принуждения, а также особого слоя лиц — профессио­нальных управленцев.

Экономическое господство социальной группы закономерно ведет к ее по­литическому господству. Но это обсто­ятельство еще не обеспечивает автоматически доступ к власти конкретным лицам. Какие же факторы порождают власть отдельных индивидов, составляющих правящую группу, что служит основой их господствующего положения? Каковы источники власти? В самом общем виде ответ на эти вопросы состоит в следующем: власть произрастает из субъективных различий людей, из объективной неоднород­ности их положения в обществе. Следовательно, источники власти весьма разнообразны.

В политологии в качестве таковых чаще всего указыва­ются, физическая сила, богатство, знания, занимаемое по­ложение и организация.

Физическая сила, должно быть, явилась изначальным основанием власти. Этот источник власти опи­рается на страх как фактор достижения желаемого поведения. Данный вывод следует из рассмотрения вопросов происхождения и сущности государства. В первоначальном акте выяснения «кто есть кто» господствующее положение занял тот, кто обладал большей физической силой и с ее помощью смог навязать свою волю соперникам. Но физи­ческая сила и сегодня выступает одним из оснований власти. Как известно, существующие в большинстве современ­ных обществ структуры и механизмы политической власти возникли в результате революционных или иных насиль­ственных действий. В повседневной политической практике в конечном счете зачастую именно позиция руководства официальных силовых структур определяет, какой полити­ческой группировке надлежит занять господствующее по­ложение. Это особенно характерно для политической жизни России, где во всех критических политических ситуациях XX в. — в 1917, 1953, 1957, 1964, 1991 и 1993 г. — исход возникавших коллизий между различными политическими группировками определялся позицией высшего армейского руководства. Кроме того, организованное насилие довольно часто используется правительствами, чтобы продемонстри­ровать, что физическая сила порождает уступчивость, сми­рение, повиновение.

Богатство с незапамятных времен выступает источником власти по той простой, но убедительной при­чине, что его владельцы могут обеспечить людям средства существования. Взамен собственники получают повиновение своей воле тех, кто зависит от них материально. Следова­тельно, данный источник власти опирается на интерес от­дельного человека или группы. В современном мире само по себе богатство может и не быть непосредственным ис­точником власти. Однако возможности обладателей богат­ства оказывать влияние на доступ к власти сегодня, пожалуй, велики как никогда ранее. Например, щедрая оплата соответствующей работы средств массовой инфор­мации может явиться решающим фактором в обеспечении господствующего положения той или иной политической группировки.

Знания, информация, опыт всегда служили источ­ником власти. Это было замечено еще в древности, что получило отражение в мифологии. В качестве примера укажем древнегреческий миф о Сфинксе. Напомним, что Сфинкс — это пожиравшее жителей Фив чудовище с го­ловой и грудью женщины, телом льва и крыльями птицы, которое можно было одолеть только разгадав его загадку. Фиванцы в конце концов были вынуждены назначить на­граду в виде царской власти тому, кто сможет это сделать. Такая задача оказалась под силу Эдипу, после чего он и получил власть над Фивами. Гораздо позднее, в эпоху Возрождения, английский философ Френсис Бекон (1561 — 1626) истолковал этот миф в том смысле, что Сфинкс есть не что иное, как Наука, овладение которой дает человеку власть над людьми [9. Т. 2. С. 291—294]. С этого времени в политической науке считается общепринятым положение, что «знание есть власть».

Действительно, история дает множество примеров того, каким влиянием при царствующих особах пользовались обладатели знаний. Значение знаний, практического опыта как источника власти особенно возрастает в условиях раз­витых цивилизаций, жизнь которых требует владения самой разнообразной и обширной информацией, а также множе­ством всевозможных умений и навыков. Соответственно возрастает и удельный вес специалистов самых различных областей знания и общественной практики во властных структурах. Поистине, наше время — это эпоха всесилия экспертов. В связи с этим некоторые политологи говорят о тенденции складывания в современном обществе особого типа власти — экспертократии.

Занимаемое положение с древнейших времен служило важным источником власти. В традиционных обществах принадлежность к привилегированному со­словию являлась непременным условием доступа к власти. В современном обществе занимаемое положение или дол­жность также являются одним из важнейших оснований власти. Например, президент или министр располагают властью в определенных границах до тех пор, пока нахо­дятся на своих постах. Лишение занимаемого государст­венного поста или места в иерархии общественно-поли­тической организации означает и утрату лицом властных полномочий. Но социальное положение также имеет суще­ственное значение для занятия должности, связанной с осуществлением властных функций. Чем более видного по­ложения достигает индивид в соответствующей сфере дея­тельности, тем больше у него становится шансов оказаться в числе политической элиты.

Организация в современных условиях является одним из самых мощных источников власти. Организация издавна служила не только мобилизации людей и матери­альных ресурсов, но и претворению в жизнь принимаемых властных решений. Фактически занимаемая должность име­ет смысл в качестве источника власти только как элемент организации. Что это именно так, достаточно вникнуть в механизм построения и функционирования как государст­венных, так и общественных или частных организаций. Все они выступают как инструменты достижения определенных целей — экономических, политических или духовных. Су­щественная особенность организаций состоит прежде всего в иерархичности их элементов, связанных между собой авторитетно-властными отношениями. Передача каждым из ее элементов части своей свободы «наверх» создает условия для накопления власти на более высоких этажах структуры организации. Зато организация позволяет людям, ее со­ставляющим, ставить перед собой и осуществлять такие цели, которые не могут быть достигнуты никем из них пбрознь. То, что не под силу одному, достигается общими усилиями.

Ресурсы власти — это потенциальные основания власти, т. е. те средства воздействия на подвла­стных, которые могут быть использованы, но еще не ис­пользуются для достижения поставленных целей. Разумеется, между источниками и ресурсами власти нет резкой разграничительной линии.

В качестве ресурсов власти могут выступать незадействованные в данный момент средства физического воздей­ствия. Следующий важный ресурс власти — возможности оказывать влияние на политику с помощью экономических средств. Например, группы, представляющие предпринима­тельские слои, могут оказывать влияние на принятие и реализацию властных решений путем предоставления или сокращения рабочих мест. Увеличение численности и уси­ление сплоченности организаций — еще один ресурс власти. Неассоциированные группы, в которых отсутствует элемент организации и сплоченности, не только не имеют возмож­ности занять господствующее положение, но и не обладают сколько-нибудь существенным влиянием в системе властных отношений.

Важная роль принадлежит таким ресурсам власти, как информация, квалификация и опыт. В этом отношении большими возможностями располагают профессиональные группы и организации, которые владеют информацией и опытом, крайне необходимыми для проведения эффективной политики. Такие группы становятся особенно влиятельны­ми, когда политический вопрос включает в себя сложные научно-технические и социально-гуманитарные проблемы. Некоторые авторы в качестве самостоятельных или допол­нительных ресурсов власти называют также убеждения, чувства (особенно национальные и религиозные), язык. Конечно, язык может служить в качестве ресурса власти, и эта его роль возрастает в переходные периоды или в дни важных политических кампаний. В зависимости от степени своей рациональности и эмоциональности, язык может стать эффективным средством внушения, вызова страха или ин­тереса. С помощью языка можно активизировать такие чувства, как ненависть, негодование, зависть, восторг, вы­ступающие дополнительными факторами властного воздей­ствия.

Приведенный перечень источников и ресурсов власти не является исчерпывающим. Власть может иметь под собой самые различные основания и использовать всевозможные средства. Здесь уместно будет заметить, что каждый ис­точник и ресурс власти имеет свои условия реализации и предел эффективности, свои наиболее удобные объекты и время действия.

Выше мы указывали на такую существенную черту политической власти,
как принуждение, которое предпола­гает насилие как средство. Но только ли путем насилия правящая группа, т. е. обладающее властью меньшинство, добивается реализации своих целей в отношениях с осталь­ной частью населения? Как только что мы убедились, насилие не является единственным средством власти. Правящая группа (элита) вынуждена прибегать к физическому насилию лишь в исключительных случаях, как правило, в кризисные моменты, когда исчерпаны все другие ресурсы вла­сти. В обычных условиях воля правящей группы реализуется иными методами. С этой целью используются, например, инте­рес, обычай, безразличие, страх, иные чувства, привычка людей подчиняться или убеждение, что властвующая группа выражает интересы масс.

Это означает, что политическое господство предполагает не только принуждение со стороны правящего меньшинства, но и согласие большинства подчиняться. Иными сло­вами, принуждение и добровольное подчинение являются взаи­модополняющими сторонами политико-властных отношений. В обычной политической жизни не только правящая группа (элита) навязывает свою волю населению, но и население в основной своей массе принимает эту волю как норму, сознавая ее значение для общества в целом. Однако такие отношения между управ­ляющими и управляемыми имеют место не всегда. Навязывание правящей группировкой своей воли может наталкиваться и на упорное сопротивление подвластных.

В политологии и правовой науке та власть, которая принима­ется массами и опирается на их добровольное согласие подчи­няться ее велениям, а не навязывается им силой, называется легитимной (от лат. legitimus — законный). Или иными словами, легитимной является правящая группа, право которой на власть признано и подтверждено в какой-либо форме широким народ­ным согласием. Легитимная власть воспринимается населением как правомерная и справедливая. И напротив, если правящая группа не пользуется общественным доверием и вынуждена по­стоянно прибегать к средствам принуждения, то власть такой группы принято считать нелегитимной.

Вопрос о легитимности или нелегитимности той или иной власти и соответственно правящей группы не так прост, как это может показаться. Сложность состоит в выработке «формулы» легитимности, или принципов, оснований легитимности. По­следние рассматриваются в качестве убедительных доказательств наличия у правящей группы права на власть и, соответственно, обязанности и согласия масс подчиняться этой группе. В сущно­сти, принципы легитимности — это те социально значимые при­чины и обстоятельства, которыми обосновывается право данной группы на власть. В конечном счете этими причинами оправдывается тот факт, что меньшинство управляет, а большинство добровольно подчиняется.

Признание легитимности власти имеет чрезвычайно важ­ное значение для ее эффективности. Как отмечает Л.С. Санистебан, автор одного из западных учебников по по­литологии, действующие принципы легитимности устанав­ливают необходимый минимум доверия между правящей элитой и теми, кто в нее не входит. Те, кто властвует, в подобном случае чувствуют, что они делают это на законном основании, а те, кто подчиняется, рассматривают их пре­тензию на господство как правомерную. Конечно, правящие группы понимают, что даже политическая власть, основан­ная на самых прочных принципах легитимности, при оп­ределенных условиях может быть свергнута. В этом смысле власть любой группы (элиты) является в большей или меньшей мере хрупкой. История дает множество примеров, когда, казалось бы, прочные властвующие группы были свергнуты в относительно короткие сроки [78. С. 40].

Как показывает анализ политических отношений, скла­дывающихся в различных странах и на различных истори­ческих этапах, существуют весьма разнообразные основания легитимности. Поэтому в политической науке их принято классифицировать по определенным типам.

Классическая типология легитимности власти, и поныне не утратившая своего познавательного значения, предло­жена Максом Вебером. Все разнообразные основания леги­тимности он сводит к трем: традиции, харизме и легальности [15. С. 646—647]. Какие же особенности характерны для каждого из этих типов легитимности власти?

Традиционное господство оправдывается обычаем, нормы которого выступают в качестве основы отношений господства и подчинения. Эти освященные обы­чаем нормы указывают на то, кто имеет право на власть, а кто обязан подчиняться. При традиционном типе леги­тимности на вопрос о том, почему власть принадлежит данной группе лиц, следует ответ, что так было всегда. Традиционные нормы имеют обязывающую силу как по отношению к членам властвующей группы, так и по от­ношению ко всему населению. Нарушение традиции лиде­рами ведет к потере легитимности их власти в глазах масс.

Харизматическое господство основывается на авторитете личности лидера, которому приписываются исключительные черты. Власть харизматического лидера оправдывается преклонением перед ним большинства насе­ления, которым он воспринимается в качестве своего вождя. Между лидером и массами устанавливаются интенсивные эмоциональные связи. Слова и дела такого лидера окружены ореолом непогрешимости. В своей политической деятель­ности он может руководствоваться не существующими обы­чаями или действующими юридическими нормами, а собственным вдохновением. Однако неудачи харизматиче­ского лидера могут привести к потере его популярности среди масс и, следовательно, к утрате им легитимности своей власти. К тому же при харизматической власти всегда остро стоит проблема ее наследования.

Легальное господство, или рациональный тип легитимности власти, основывается на признании добро­вольно установленных юридических норм, регулирующих отношения управления и подчинения. Наиболее развитой формой этого типа легитимности является конституционное государство. Конституция определяет основные нормы, ко­торыми четко регламентируется порядок формирования, функционирования и смены правящих групп. В то же время эти нормы открыты изменениям, но тоже по установленным законом процедурам. Таким образом, в системах подобного типа власть легитимируется, оправдывается действующим законодательством.

Разумеется, рассмотренные типы легитимности власти являются идеальными, не существующими в «чистом виде». В конкретных условиях каждой страны эти три типа пе­реплетаются при преобладании одного из них. Это и по­зволяет характеризовать политическую власть в той или иной стране с точки зрения оснований ее легитимности как традиционную, легальную или харизматическую.

Сравнительный анализ различных обществ показывает, что легитимность власти независимо от ее типа простирается от чрезвычайно широкого одобрения до полного отрицания. В каждой стране различные категории населения не в одинаковой мере признают авторитет существующей власти. Можно сказать, что легитимность никогда не достигает признания. В то же время исследователи сходятся и на Том, что очень немногие правящие группы являются полностью нелегитимными, осуществляющими свою власть исключительно насильственными методами,

Степень легитимности власти, т. е. уровень ее под­держки Населением, достаточно трудно установить, однако существуют определенные показатели, которые могут быть использованы с этой целью. Среди таковых аналитики преж­де всего Называют: уровень принуждения, необходимый для проведения той или иной политики в обществе; количест­венный и качественный анализ попыток свержения прави­тельства иди лидера; сила проявления гражданского неповиновения (бунтов, восстаний и т. д.). О степени легитим­ности власти можно судить по результатам выборов, мас­совым демонстрациям, внезапным проявлениям поддержки или, напротив, оппозиции существующему правительству. Отсутствие принуждения при осуществлении государствен­ной политики также указывает на степень легитимности правления.

Очевидно, что легитимность может быть как обретена, так и утрачена. Она может появиться как результат тех или иных обстоятельств и на разные сроки, а ее потеря также может быть вызвана различными факторами. Не­удивительно поэтому, что во все времена предметом по­стоянной озабоченности правящих групп является легити­мация своей власти и политики, т. е. обеспечение их признания и одобрения со стороны подвластных. Чтобы добиться усиления своей поддержки массами, они стремятся воздействовать на сознание людей всеми средствами идеологическими, научными, правовыми, этическими, эмоционально-психологическими. Одновременно власти реши­тельно противодействуют тем, кто ставит правомерность их правления под сомнение.

Таким образом, проблема легитимности власти является одной из важнейших в теории политики и практической организации политической жизни. Приведенные здесь по­ложения не исчерпывают все ее основное содержание. К более углубленному анализу легитимности власти мы об­ратимся при рассмотрении тем «Политическая система об­щества», «Политическое лидерство».

 

3.3. Демократия как форма политической жизни

Мы   уже   ввели в оборот понятие политической жизни общества. Здесь рас­смотрим ее демократические основы, или просто демократию, как форму политической жизни, основанную на легальном типе легитимности власти.

Понятие демократии, как и сами демократические формы организации политической жизни, формировалось на про­тяжении многих столетий. Первые демократические формы политической жизни появились одновременно с возникно­вением государства. Классическим образцом античной де­мократии считается древнегреческий город-государство Афины, где ключевые вопросы государственной жизни ре­шались голосованием на народных собраниях. Прямой на­следницей этого опыта стала Римская республика. Причем римляне не просто переняли у греков механизм демократии, но подвели под него широкую правовую основу. Следующей вехой в становлении демократических форм политической жизни явились институты сословного представительства в средние века. С Новым временем связано появление прин­ципов организации политической жизни, которые состав­ляют основу форм демократии, существующих ныне в большинстве западных стран.

Надо заметить, что, несмотря на очевидные успехи в развитии демократии, все же практически всюду существует неудовлетворенность ее состоянием. Чтобы убедиться в этом, достаточно познакомиться с книгой видного амери­канского политолога Майкла Паренти «Демократия для немногих», уже в самом названии которой содержится общая оценка характера политической жизни такой, казалось бы, имеющей развитые демократические традиции страны, как США. Оказывается, нет такой стадии в развитии демок­ратии, которая удовлетворяла бы всех. Однако это вовсе не означает отрицания ценности демократии как формы политической жизни. В этой связи часто вспоминают слова Уинстона Черчилля о том, что у демократии много недо­статков, но у нее есть и одно достоинство, состоящее в том, что до сих пор никто не изобрел ничего лучшего.

Что же понимается современной политологией под демократией? Сам термин «демократия» появился в Древней Гре­ции. Он составлен из двух греческих слов: demos — народ и kratos — власть, что буквально означает «власть народа». Однако, как это видно из предыдущего изложения, власть всегда означает господство одних людей над другими. Поэтому сам по себе тер­мин «демократия» указывает на народ как субъект власти, но не указывает на объект властного воздействия. Следовательно, этот термин сегодня имеет более широкое содержание, чем его эти­мологическое значение.

В настоящее время в политической науке существует множе­ство определений демократии. Однако преобладающим является понимание демократии как формы государственно-полити­ческого устройства, основанной на признании народа в качестве источника и субъекта власти. В более развернутом виде опреде­ление демократии было сформулировано американским прези­дентом Авраамом Линкольном: «government of the people, by the people, for the people» («правление народа, осуществляемое на­родом и для народа»). Здесь все три английских предлога выра­жают различные аспекты и существенные признаки демократии, а именно: демократия исходит «из» самого народа («of»), она осуществляется народом («by») и в интересах народа («for»)» [23. С. 137].

Для того, чтобы общество могло называться демократическим, оно должно отвечать целому ряду требований. Назовем их  принципами, или критериями, демо­кратии, к которым современная политическая наука относит следующие:

·        признание народа источником власти и носителем верхов­ной власти;

·        наличие гражданских прав у предельно широкого круга взрослого населения;

·        равная возможность участия в политической жизни для всех граждан;

·        выборность основных органов власти;

·        решение вопросов голосованием;

·        возможность для каждого гражданина получить полное представление по существу рассматриваемого вопроса;

·        право беспрепятственного контроля за деятельностью властей со стороны любого гражданина, группы граждан или общественного объединения.

Заметим, что данные критерии являются идеалом для общества, которое стремится к демократии. В современном мире, пожалуй, нет страны, в которой эти требования были бы выполнены полностью. Реальная демократия всегда вы­ступает в лучшем случае как власть большинства над мень­шинством, в худшем — как господство хорошо организованного меньшинства над большинством при фор­мальном согласии последнего подчиняться.

Механизм демократии.

Этот вопрос является углублением и расширением ранее поставленного воп­роса о механизме политической власти. В данном случае нас интересуют оганизационно-правовые основы механизма властных отношений, в котором реали­зуются изложенные выше принципы демократии. Этот ме­ханизм складывался на протяжении столетий, вбирая в себя политический опыт многих народов. Его главными элемен­тами являются:

·        законодательное закрепление основных экономических, социальных и политических прав человека;

·        свободные, равные, прямые, тайные выборы органов вла­сти;

·        решение вопросов большинством при твердых гарантиях права меньшинства открыто отстаивать свои интересы;

·        сочетание непосредственных и представительных форм участия граждан в управлении делами общества;

·        законодательное закрепление и обеспечение права отзыва лиц, избранных в органы власти;

·        политический плюрализм, т. е. наличие не менее двух политических партий;

·        наличие лояльной оппозиции;

·        разделение законодательной и исполнительной властей при их относительной самостоятельности в рамках за­крепленных полномочий;

·        независимость суда;

·        верховенство принятого в установленном порядке закона;

·        наличие альтернативных источников информации.

Следует особо подчеркнуть значение средств реализации и защиты прав человека в демократической организации политической жизни. Если внимательно присмотреться к другим элементам этого механизма, то можно увидеть, что все они в конечном счете замыкаются именно на правах человека. Без наличия гарантированных (юридически и социально-экономически) прав и свобод человека в обществе не может осуществляться демократический политический процесс.

Разумеется, механизм осуществления демократии не является застывшим, раз и навсегда данным. Он развивается вместе с развитием теории и практики демократии как формы организации политической жизни, протекания политического процесса. Его конкретные очер­тания меняются также в каждой стране. В различных его модификациях могут доминировать те или иные элементы. Соответственно в современной теории и практике выделя­ется несколько форм демократии.

В зависимости от того, какому субъекту политики — личности, группе или народу — отдается приоритет при осуществлении власти, различают либеральные (индивиду­алистические), плюралистические и коллективистские раз­новидности демократии.

Либеральные, или индивидуали­стические, демократии исходят из приоритета прав личности над правами государства. Поэтому они первосте­пенное внимание уделяют созданию институциональных, правовых и иных гарантий для индивидуальной свободы, предотвращающих любое подавление личности властью. В этих целях либеральные демократии стремятся создавать механизмы, позволяющие обеспечивать права индивида за счет ограничения власти большинства. Сфера деятельности государства здесь сводится, главным образом, к охране общественного порядка, обеспечению безопасности и юри­дической защите прав граждан. Важное значение при такой форме демократии придается разделению властей, совер­шенствованию механизмов их взаимного сдерживания и уравновешивания с целью предотвращения злоупотреблений властью, создания условий для проявления автономии лич­ности.

Следует заметить, что либеральные демократии в дей­ствительности есть весьма редкое явление. К такой форме демократии тяготеют, например, Соединенные Штаты Аме­рики. Однако и здесь попытки ее осуществления в «чистом» виде постоянно наталкиваются на необходимость преодо­ления противоречий между индивидуальными, групповыми и общими интересами. Современное государство призвано выступать не только гарантом индивидуальных прав и сво­бод, но и регулировать экономические и социальные про­цессы с целью гармонизации интересов различных общественных групп.

Плюралистические (от лат. pluralis — множественный) демократии, которые характерны для боль­шинства западноевропейских стран, исходят из того, что главными субъектами политики являются не индивиды и не народ, а различные группы людей. При этом считается, что только с помощью группы личность получает возмож­ность политического выражения и защиты своих интересов. И именно в группе, а также в процессе межгрупповых отношений формируются интересы и мотивы политической деятельности индивида. Народ же рассматривается как сложное, внутренне противоречивое образование, и он по­этому не может выступать главным субъектом политики. В плюралистических демократиях основное внимание уде­ляется созданию такого механизма политического взаимо­действия, который обеспечивал бы возможность всем гражданам открыто выражать и отстаивать своих интересы. Доминирующая роль в этом механизме отводится незави­симым группам политического влияния. Здесь действует множество группировок — партий, общественных объеди­нений и движений, — стремящихся участвовать в реали­зации власти или оказывать влияние на деятельность правящей группы. Важное значение придается также обес­печению баланса интересов различных социальных групп, созданию противовесов узурпации власти наиболее могу­щественными общественными группами или большинством граждан.

Коллективистские демократии, известные также под названием народные демократии, напротив, ис­ходят из того, что именно народ как целостность, а не отдельные индивиды или группы людей обладает неделимым и неотчуждаемым правом устанавливать законы и опреде­лять деятельность правительства. Представления о коллек­тивистской форме демократии восходят к идее Ж. Ж. Руссо о народном суверенитете, суть которой мы уже излагали. Коллективистские демократии так или иначе признают при­оритет народа или отождествляемого с ним крупного со­циального субъекта (например, рабочего класса, коренной этнической общности) в выражении общей воли и осуще­ствлении власти. Такие демократии фактически исходят из однородности народа как социального субъекта, непогре­шимости его воли, и поэтому они абсолютизируют принцип подчинения меньшинства большинству, а также отрицают автономию личности. Попытки осуществить коллективист­скую демократию в «чистом» виде приводили на деле к правлению от имени «народа» узкой группы лиц, к подав­лению политических прав и гражданских свобод, к жестоким репрессиям против любого инакомыслия. Опыт их реали­зации в ряде стран показывает, что власть народа не может быть реальной без одновременного признания и институ­ционально-правового закрепления личности в качестве важ­нейшего субъекта политики.

Формы демократии можно подразделять также в зави­симости то того, кто преимущественно — непосредственно народ или его представители — осуществляет властные функции. В соответствии с этим выделяют прямые (пле­бисцитарные) и представительные (репрезентативные) де­мократии.

Прямые, или плебисцитарные (от лат. plebiscitum — решение народа), демократии исходят из того, что сам народ должен принимать важнейшие по­литические решения, а представительные органы власти следует свести к минимуму и сделать полностью подконт­рольными гражданам. При тенденции развития в стране прямой демократии, как это имеет место, например, в Швейцарии, постоянно расширяется круг вопросов, реша­емых непосредственно гражданами. Это и принятие важ­нейших законодательных актов, и выбор политических решений стратегического характера, и принятие решений местного значения. Нетрудно видеть, что плебисцитарная демократия позволяет развивать политическую активность граждан, обеспечивать прочную легитимность власти, осу­ществлять эффективный контроль за деятельностью инсти­тутов государства и должностных лиц.

Представительные, или репрезе­нтативные (от фр. representation — представительство), демократии, напротив, исходят из того, что воля народа может выражаться не только непосредственно им самим во время голосований, но и его представителями в органах власти. При таком подходе демократия понимается как компетентное и ответственное перед народом представи­тельное управление. Участие граждан в принятии полити­ческих решений при этом в целом не отвергается, но оно ограничивается весьма узким кругом вопросов. Достаточно точное определение сути представительной демократии дал немецкий политолог Ральф Дарендррф. «Демократия, — считает он, — не «правление народа», такого ла свете просто не бывает. Демократия — это правительство, изби­раемое народом, а если необходимо — то народом и сме­щаемое; кроме того, демократия — это правительство со своим собственным курсом» [29. С. 91 ]. При рассматрива­емой форме демократии отношения между народом и его представителями строятся на основе доверия и контроля в форме периодически проводимых выборов, конституцион­ного ограничения компетенции органов власти и должно­стных лиц при их полной независимости в пределах закона.

Как видно, все разновидности современной демократии имеют определен­ные достоинства и недостатки. Кроме того, ни одна из них в действительности не существует в «чистом» виде. Складывающиеся конкретные формы демок­ратии обусловливаются историческими, экономическими, геополитическими и иными особенностями развития каждой отдельной страны. Но для того чтобы появились и разви­вались демократические формы политической жизни, тре­буются определенные социальные, экономические и куль­турные предпосылки. Без наличия таковых политический процесс протекает в недемократических формах. Что же это за предпосылки?

Во-первых, это высокий уровень экономического разви­тия страны, многообразие форм собственности, наличие развитого рынка, конкуренция товаропроизводителей. Соб­ственно, сама демократия представляет подобие политиче­ского рынка с его конкуренцией, состязательностью идей, программ, позиций. Для существования такого политиче­ского рынка необходимо разграничение (а значит, и кон­куренция) политических интересов. Последнее же бази­руется на многообразии экономических интересов, в основе которого находится плюрализм форм собственности.

Во-вторых, наличие многообразного состава населения, т. е. социального плюрализма и органически связанных с ним гражданского общества и правового государства. Со­держание этих понятий будет рассмотрено далее. Здесь же отметим, что наличие в обществе сферы свободной дея­тельности частных лиц, их внегосударственных ассоциаций и институтов, отношения которых друг с другом и госу­дарством регулируются законом, расковывает инициативу граждан, а том числе и в области политических отношений. Весьма важной предпосылкой является также относительно высокий уровень благосостояния различных категорий граж­дан, что позволяет достичь необходимой для демократии степени общественного согласия.

В-третьих, это высокая степень развития культуры. Культура общества в целом, и особенно культура в области политической жизни, является мощным катализатором де­мократических процессов. Она есть первейшее условие уча­стия человека в политике. Здесь уместно будет привести следующие слова В. И. Ленина: «Безграмотный человек стоит вне политики, его сначала надо научить азбуке. Без этого не может быть политики, без этого есть только слухи, сплетни, сказки, предрассудки, но не политика» [52. Т. 44. С. 174].

Мы уже отмечали некоторую услов­ность понятия «демократия», т. е. рас­хождение между буквальным смыслом этого термина и его реальным содержанием в настоящее время. Развивая эту мысль, укажем и на противоречивое отношение, которое существует между понятиями «демок­ратия» и «государство».

Действительно, с одной стороны, демократия в точном смысле этого слова означает не что иное, как полное, без какого-либо исключения осуществление непосредственно са­мим народом функций по организации жизни общества. По пока нигде в мире нет демократии в указанном смысле. Современные демократии характеризуются лишь относи­тельно большей их приближенностью к идеалу народовла­стия. Значительную часть функций по регулированию общественной жизни в таких обществах по-прежнему осу­ществляют представительные и другие органы власти, т. е. государство. В сущности, демократия в ее нынешнем виде — форма государства, одна из его разновидностей, пусть даже самая совершенная.

С другой стороны, процесс развития демократии — это постоянное усиление непосредственной роли народа в ор­ганизации своей жизни и соответственно ослабление обще­ственных функций его представительных органов, т. е. государства. Полная же демократия означает отсутствие какой-либо роли институтов государства в регулировании общественной жизни, какого-либо проявления отношений господства людей над людьми. В сущности, полная демок­ратия есть неполитическая, безгосударственная организация жизни. Но исчезновение государства из жизни общества означает утрату и нынешнего смысла понятия «демократия». Это, по словам В. И. Ленина, означает, что, чем полнее демократия, тем ближе момент, когда она становится не­нужной, когда на ее место приходит неполитическое само­управление народа [52. Т. 33. С. 102].

Таким образом, при наличии в обществе государства демократия не является полной, а при полной демократии становятся ненужными и государство, и сама демократия как властная форма регулирования общественных отноше­ний.

Итак, современная демократия как форма политической жизни представляет собой определенный порядок органи­зации власти, отбора людей в структуры власти и контроля за их деятельностью со стороны подвластных. Этот порядок имеет своей целью достичь полного совпадения интересов властвующих и подвластных. Однако имеющиеся в дейст­вительности механизмы демократии пока еще далеко не гарантируют реализацию данной цели. Различные формы совре­менной демократии, конечно же, могут и должны оцениваться на предмет их предпочтительности. Но ни одна из них не обеспечи­вает выполнение самим народом без каких-либо посреднических институтов всех функций по управлению общественными дела­ми. Не упраздняют они и деление общества на господствующие и подчиненные социальные группы. Все это означает, что путь к полной демократии или, что одно и то же, к безгосударственной организации общественной жизни если не бесконечен, то очень и очень длинен.

Степень демократизма общества находит выражение в его политической системе. Последующие темы данного раздела по­священы рассмотрению политической системы общества и ее элементов.

4. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ОБЩЕСТВА

4.1. Понятие, структура и функции политической системы

Всякий социальный процесс, протекает, как правило, в рамках определенных социальных институтов, отно­шений и норм. Мы уже указывали, что политическая жизнь общества также осуществляется с помощью особого социального механизма. В политической науке совокупность государственных и негосударственных общественных ин­ститутов, социальных и правовых норм, посредством которых реализуются политико-властные отношения, называется полити­ческой системой общества.

Первым аналогом понятия «политическая система общества» было древнегреческое слово полития (politeia). Вначале оно оз­начало принадлежность к полису, т. е. гражданство и связанное с ним участие в политике через единство прав и обязанностей. За­тем оно получило также значение политического устройства. Так, Аристотель называет политией известную организацию оби­тателей или граждан полиса [3. Т. 4. С. 444]. В качестве важнейших элементов организации полисного сообщества он рассмат­ривает суд и народное собрание. Гражданами же считает тех, кто имеет право и одновременно обязанность участвовать в деятель­ности этих политических институтов. Указанное значение слова «полития» и составляет исконный, корневой смысл современного понятия «политическая система общества».

Разумеется, любое современное общество имеет гораздо бо­лее сложную систему социальных институтов и норм, посредст­вом которых осуществляются политико-властные отношения. Понятно, что познание этого механизма имеет чрезвычайно важ­ное теоретическое и практическое значение. Соответственно и проблема политической системы общества, включающая вопросы ее структуры, сущности, функций, типологии и дру­гие, является одной из центральных проблем курса политоло­гии.

Множеством субъектов и сложностью по­литических отношений обусловливается и многообразие социальных институтов, политических и правовых норм, посред­ством которых эти отношения осуществляются. Политическая
система выглядит как определенное множество взаимосвязанных и образующих устойчивую целостность элементов. Здесь зако­номерно встает вопрос, каковы признаки таких компонентов и каковы границы этого множества?     — В соответствии с приведенным выше определением в качест­ве ведущего, основного признака того или иного компонента по­литической системы выступает отношение социального институ­та или социальной нормы к политической власти. Именно те со­циальные институты (организации, учреждения) и социальные нормы, которые так или иначе связаны с осуществлением поли­тической власти, и выступают в качестве важнейших компонен­тов политической системы. В современном обществе такими ин­ститутами прежде всего являются государство, полити­ческие партии, а также общественные организа­ции и движения. Осуществление политической власти, борьба за власть или стремление повлиять на нее являются если не основным, то во всяком случае важнейшим содержанием их деятельности.

Ограничивается ли данными компонентами политическая система общества? В отечественной литературе прослежи­вается два подхода к определению ее границ. Согласно первому подходу компонентами собственно политической системы общества являются указанные выше институты. Данный подход, например, реализуется автора­ми такого источника, как философский энциклопедический словарь [96. С. 492]. Для сторонников другого подхода характерно стремление включить в число компонентов по­литической системы, с одной стороны, политические отно­шения как таковые и все их субъекты, в том числе первичные — классы, нации, социальные группы и лич­ности, а с другой, — не только политические и правовые нормы, но и политическое сознание.

Ряд современных зарубежных авторов также дает тер­мину «политическая система» более широкое толкование. Политическая система понимается ими как иерархичное отношение между элитами и массами, в котором элиты
выступают как господствующая, а массы — как подчиненная группа. При таком подходе под данное понятие подводится почти любое общественное отношение, в котором имеет место оказание политического влияния или принятие ав­торитетно-властных решений. Так, в качестве компонентов политической системы ими рассматриваются все граждане, социальные группы и общности, политическая элита, по­литическая власть, конституционно-правовые принципы и структуры, политические процессы, институциональные нормы и социально-политические ценности, а также тер­ритория страны.

Разумеется, общая теория систем не запрещает такого подхода к рассмотрению политической системы общества. Напротив, каждый из компонентов любой системы, в свою очередь, также может быть рассмотрен как система, состо­ящая из ряда элементов. Например, население, территория и власть, являющиеся основными элементами такого по­литического института, как государство, вполне могут рассматриваться в качестве отдельных компонентов системы более общего порядка — политической системы общества. Но в таком случае неясно, следует ли рассматривать их в качестве особых элементов политической системы наряду с государством, так как та же теория систем предполагает анализ более или менее определенных, не повторяющихся компонентов, образующих целостность. Так что вопрос о границах политической системы, о реальном составе ее компонентов, видимо, еще долго будет оставаться открытым.

Мы связываем политическую систему прежде всего с теми субъектами политических отношений, которые носят институциональный характер. И саму политическую сис­тему мы рассматриваем как институциональный механизм политики, различные элементы которого организуют и нор­мативно закрепляют отдельные виды политических отно­шений. В этом мы усматриваем специфику данного понятия, которая и дает ему право на существование. При этом мы исходим из того, что властные отношения в современном обществе реализуются, главным образом, через политиче­ские институты. Первой исторической формой таких инс­титутов является государство. В последующем возникли политические партии, которые также имеют институцио­нальный характер. Подобными признаками обладают и те общественные организации и движения, хотя бы один из аспектов деятельности которых связан с политико-власт­ными отношениями. Институциональной основой всех их являются первичные субъекты политики.

Разумеется, политическая жизнь общества не ограничи­вается деятельностью политических институциональных структур, она включает в себя всю совокупность отношений, складывающихся между социальными субъектами по поводу завоевания и использования политической власти. Эти от­ношения реализуются не только посредством политических институтов, но и путем неинституциональных форм взаи­модействия первичных субъектов политики. Однако при этом всегда открытым остается вопрос о правомерности таких форм политического взаимодействия, их соотношении с полномочиями политических институтов. Только на основе институционализации политических отношений, четкого опре­деления функций и полномочий различных организацион­ных форм политического взаимодействия можно всерьез говорить о содержательной упорядоченности политической жизни и, следовательно, о политической системе общества как таковой, а также о ее легитимности.

Поэтому, с нашей точки зрения, рассмотрение населения, классов, социальных групп или территории страны, наряду с политическими институтами, в качестве основных ком­понентов политической системы общества ведет к утрате специфики самого этого понятия, к размыванию границы между обозначаемыми им политическими явлениями и их средой. Нам представляется, что для отражения связи, ко­торая существует между социально-классовой структурой общества и системой политических отношений, больше под­ходит понятие «общественно-политический строй», кото­рое широко употребляется в отечественной политической лексике. Оно как раз и указывает на целостность, которую составляют социальные группы, общественные отношения и политические институты данного общества.

Что касается политического сознания, то мы рассмат­риваем его как имманентное свойство субъектов политиче­ских отношений. Как таковое оно присуще не только институциональным компонентам политического процесса, но и всем субъектам политики и, следовательно, может рассматриваться как составной элемент политических от­ношений в их самом широком смысле. Однако складыва­ющиеся между субъектами политики отношения или, точнее говоря, регулирующие эти отношения политические и пра­вовые нормы, разумеется, могут рассматриваться в качестве компонентов собственно политической системы. Именно с таких позиций мы будем подходить к анализу их роли в политической жизни общества в целом и в функциониро­вании его политической системы в частности.

Таким образом, в более развернутом виде политическую | систему общества можно определить как комплекс соответ­ствующих институтов (государство, партии, общественные объединения), складывающихся между субъектами полити­ки отношений и регулирующих эти отношения политиче­ских и правовых норм. Данный подход к пониманию политической системы характерен и для ряда зарубежных авторов, в числе которых американский политолог Майкл Паренти. Под политической системой он подразумевает различные органы государственной власти, а также по­литические партии, законодательство, лица и группировки представителей частных интересов, которые воздействуют на государственную власть [64. С. 24].

Это понятие также встречается в ли­тературе наряду с понятием полити­ческой  системы  общества.  Авторы философского  энциклопедического словаря не усматривают между ними никакого различия. Однако авторы других источников все же на определенные различия указывают, причем различия двоякого рода.

Так, одни считают, что понятием «политическая орга­низация общества» констатируется тот факт, что данное общество организовано политически и что, следовательно, общество может быть устроено и не политически. Другие же исходят из того, что политическая организация обще­ства — это система государственных и общественных ор­ганизаций господствующего класса (классов), осуществляющих руководство и управление развитием со­циальной жизни общества в интересах этого класса (клас­сов) [50. С. 150—153]. Как видно, сторонники последней точки зрения в рассматриваемое понятие не включают институты, создаваемые подчиненными социальными груп­пами с целью борьбы за реализацию своих политических интересов.

Таким образом, имеются определенные основания для различных суждений относительно соотношения между рассматриваемыми понятиями. Однако во всех случаях содержание понятия «политическая система общества» шире понятия «политическая организация общества». Оно, как и второе, относится именно к политически органи­зованному сообществу людей и, кроме того, включает в себя все многообразие существующих в таком сообществе политических институтов и норм. Видимо, в познаватель­ном отношении не являются бессмысленными попытки вычленить среди них политические институты господст­вующих и подчиненных социальных групп. Но все же в современных плюралистических системах политико-власт­ных отношений все их компоненты взаимосвязаны и пред­ставляют определенное единство, целостность. Поэтому, с нашей точки зрения, наиболее адекватно суть рассмат­риваемого явления выражается понятием «политическая система общества».

После  выявления  состава  политиче­ской системы  общества  следующим аналитическим  действием  является рассмотрение ее структуры,  т.е.  ее внутренней организации, способа взаимосвязи и взаимо­действия образующих ее компонентов.

Стержневым элементом политической системы общества, ее ядром является государство. Мы уже рассматривали роль государства как инструмента политических отношений. Здесь мы должны отметить те его свойства, которые придают ему статус основного компонента политической системы. Таких черт несколько. Среди них важнейшими являются следующие две.

Во-первых, это право государства на применение физи­ческого принуждения, для чего оно имеет в своем распо­ряжении специальные органы. Мы уже отмечали, что насилие отнюдь не является нормальным и единственным средством государства, но именно только государство обла­дает монополией легитимного насилия. Только государство обладает всеми публично-властными прерогативами, кото­рые оно не делит ни с какими иными существующими в обществе учреждениями, корпорациями, союзами.

Во-вторых, всеобщность влияния государства на своих граждан, обязательность его велений для всех членов об­щества. Влияние же любого другого социального института в лучшем случае распространяется на его добровольных членов или приверженцев. Эта черта государства обуслов­лена самим фактом существования общества как целостного социального организма, нормальное функционирование которого невозможно без решения общих для него проблем. Именно государство, являясь официальным представителем всех категорий граждан, осуществляет выполнение общих дел, вытекающих из природы всякого общества.

В>силу, по крайней мере, этих двух причин государство является непосредственным институтом политической вла­сти, главным инструментом реализации интересов и воли экономически доминирующих социальных сил и, следова­тельно, основным компонентом политической системы об­щества.

Политические партии не являются непосредственными органами власти. Они выступают как самодея­тельные организации определенных классов, социальных групп и слоев общества и оказывают опосредованное влияние на функционирование институтов политической власти. Од­нако, вне всякого сомнения, основным назначением полити­ческой партии являются достижение политической власти, борьба за овладение органами государства с тем, чтобы реа­лизовать представляемые партией интересы социальных сло­ев. Характерным для деятельности партий является их стрем­ление объединить различные социальные группы вокруг сво­их идеалов и программ, привлечь на свою сторону широкие слои граждан. Став правящей, политическая партия проводит свою политическую линию также не непосредственно, а через органы государства. Она участвует в разработке политическо­го курса страны и его осуществлении, оказывает влияние на выдвижение лидеров государства и формирование состава правительственных учреждений. Партии являются основным источником кадров для законодательных, исполнительных и судебных органов.

Специфическая роль в политической системе принадлежит общественным организациям и движениям. И те и другие являются добровольными объединениями граж­дан, деятельность которых направлена на достижение каких-либо групповых или общественных целей. Примером таких объединений могут служить национальные движения, про­фессиональные, молодежные, ветеранские, предприниматель­ские союзы и иные общества и ассоциации. В сущности, об­щественной организацией является также церковь. Политиче­ская роль каждого из этих объединений выражается в оказа­нии влияния на ход избирательных кампаний, а также давле­ния на органы государства. Некоторые из общественных объ­единений имеют тенденцию превращаться в политические партии, как это произошло, например, с народными фронтами в странах бывшего СССР.

Политические и правовые нормы вы­полняют роль регулятивного элемента политической сис­темы, они призваны упорядочивать отношения между раз­личными субъектами политики — как первичными, так и вторичными. Политическая норма — это образец, пра­вило, принцип деятельности, признанный субъектом по­литики и которому он следует на практике. Существуют различные политические нормы: формальные и неформаль­ные, устные и письменные, явные и латентные, универ­сального и частного характера. Принятые в установленном порядке, зафиксированные на бумаге и обязательные для социальных субъектов, политические нормы являются од­новременно и правовыми нормами. Совокупностью полити­ческих и правовых норм, выработанных данным обществом, обеспечивается определенная последовательность, согласо­ванность и предсказуемость в действиях субъектов полити­ки. Благодаря им поддерживается целостность и относительная устойчивость самой политической системы общества.

Политическая система, будучи компонентом или подсистемой более общей системы общества      социальной системы,  каковой высту­пает общество, выполняет по отноше­нию  к  нему   и  другим  его  подсистемам  определенные функции. Поэтому анализ политической системы общества должен  быть дополнен  выяснением  ее  функционального назначения.

Надо отметить, что среди политологов существует зна­чительный разброс мнений в понимании функций полити­ческой системы. Видимо, это является отражением того факта, что эти функции не являются постоянными, они видоизменяются по мере развития исторической обстановки. Автор, например, разделяет подход, согласно которому в качестве основных функций политической системы призна­ются следующие: властно-интеграционная, целеполагающая, организаторская и регулятивная [14. С. 31, 32].

Властно-интеграционная функ­ция политической системы находит свое выражение в интеграции, объединении в общественное целое, единое сообщество всех элементов социальной структуры на базе ценностей и идеалов, как их понимают господствующие экономические и политические силы.

Целеполагающая функция политической системы состоит в определении целей и задач политического, экономического, социального и культурного развития общества.

Организаторская функция выражается в мобилизации людских, материальных и духовных ресурсов для достижения целей, которые выдвигают перед обществом его господствующие социально-политические силы.

Регулятивная функция состоит, прежде всего, в легитимации политики, т. е. в обеспечении обще­ственного признания политики и власти, объяснении и оправдании политических решений, деятельности полити­ческих институтов, их изменения и обновления. Эта фун­кция находит свое выражение также в обеспечении политического участия граждан без принуждения или в оправдании использования силы и всех других средств, которыми располагает власть.

В качестве определенного итога предыдущего анализа политической системы общества теперь мы можем указать на ее внутреннее, глубинное содержание, которое составляет ее сущность. Во всякой политической системе концентрируются интересы классов и других социальных групп. Само существование этой сис­темы обусловлено социальными причинами и прежде всего необходимостью защиты и реализации коренных социаль­ных интересов. Таким образом, любая политическая система в целом и любой из входящих в нее элементов имеют социальное содержание, являются отражением определен­ных социальных интересов. В этом ее сущность.

Уяснение того, какие социальные интересы и цели от­ражают тот или иной политический институт, то или иное явление политической жизни, составляет важнейшую ис­следовательскую, познавательную и политическую задачу.

4.2. Типы современных политических систем

Идея типологизации политических систем возникла в ответ на потребность в нормативных категориях и методике сравнительного анализа политических систем различных стран. В мире в настоящее время на­считывается около 200 стран. Все они имеют неповторимую историю развития, характеризуются разнообразной специ­фикой общественных отношений. И политические системы различных стран неодинаковы. Однако те или иные группы стран имеют некоторые схожие черты в своих политических системах, по которым можно систематизировать последние. В качестве критериев типологизации могут выступать раз­личные основания: формационные (на каком историческом этапе находится страна), социально-экономические (каков уровень экономического развития страны и какие социаль­ные силы являются в ней господствующими), организаци­онно-политические (какова степень развитости форм поли­тической жизни) и другие.

Если попытаться классифицировать современные поли­тические системы с точки зрения уровня социально-эконо­мического развития различных стран, то можно выделить следующие типы политических систем:

1) политическая система высокоразвитого буржуазного общества;

2) полити­ческая система буржуазного общества среднего уровня раз­вития;

3) политическая система трансформирующегося общества;

4) политическая система развивающихся стран.

При этом следует еще раз подчеркнуть некоторую услов­ность данной типологизации. Действительно, при всей не­сомненной общности социальной сущности политической системы в основных капиталистических странах, для кото­рой характерна буржуазно-демократическая форма господ­ства, их политические институты все же достаточно отличаются друг от друга. То же можно сказать и о других , названных типах политических систем.

Для характеристики политических систем с точки зрения развитости форм политической жизни широко применяется понятие «политический режим». Этим термином обознача­ется тот или иной способ властвования, функционирования государства и других политических институтов, определя­ющий качество политической жизни в целом. Индикаторами при характеристике политического режима выступают:

1) положение личности в обществе, состояние прав и свобод граждан, возможность выражения и реализации ими своих интересов;

2) степень и характер вовлеченности (добровольная и сознательная или принудительная и манипулируемая) граждан в политику и управление обществом;

3) соотношение государственного управления и общественного самоуправления;

4) методы осуществления политической власти.

В зависимости от состояния названных индикаторов выделяют демократический, авторитарный и тоталитарный политические режимы. Соответственно различают полити­ческие системы демократического, авторитарного и тотали­тарного типов. Видимо, можно говорить также о наличии переходных политических систем от одного типа к другому. Каковы же отличительные черты политических систем ука­занных типов?

Рассматривая демократию как форму политической жизни, мы указали на ряд существенных признаков демократических политических систем. Здесь подчеркнем следующие их черты: на­личие широкого диапазона гарантиро­ванных прав и свобод граждан; свободная  деятельность  правящей  и  оппозиционных  по­литических партий;  наличие общегосударственного пред­ставительного органа власти — парламента, который из­бирается и действует в обстановке легальной борьбы партий; формирование правительства партиями в соответствии с итогами их легальной борьбы на выборах; наличие альтернативных источников информации.

Таким образом, давая общую оценку демократическим политическим системам, можно сделать заключение о том, что они обеспечивают: а) весьма устойчивую легитимность правящей группы; б) широкое участие масс в ее форми­ровании; в) прямое или косвенное участие масс в форму­лировании основных направлений политики; г) контроль со стороны масс за деятельностью правящей группы. Все это означает, что такие политические системы основаны на праве участия масс в осуществлении политики. Однако напомним, что не все демократические системы в полной мере отвечают указанным характеристикам. В большинстве случаев все это — не столько реальность, сколько идеал, к которому стремятся различные системы.

В  словарях  термин  «авторитаризм» (фр. autoritarisme — власть, влияние) определяется как политический строи, характеризующийся режимом личной власти. Политические системы авторитарного типа харак­теризуются неограниченной властью одного лица или узкой группы лиц. Их отличительными признаками являются: ликвидация или существенное ограничение демократиче­ских прав и свобод граждан; запрещение ряда или всех оппозиционных политических партий и общественных ор­ганизаций; ограничение выборности органов государства и превращение парламента во второстепенный орган; сращи­вание правящей партии с государственным аппаратом; за­прещение оппозиционной прессы; использование террористических методов борьбы с противниками режима. Сравнение демократических и авторитарных политиче­ских систем показывает, что по своей сущности они про­тивоположны. В авторитарных системах: а) правящая группа не обладает легальной легитимностью по отношению к массам; б) последние не участвуют в формировании правящей группы; в) массы не вмешиваются в формули­рование основных направлений политики; г) правящая груп­па осуществляет свою власть практически без контроля со стороны широких социальных групп и слоев. Все это оз­начает, что в политических системах авторитарного типа участие масс в политической жизни носит крайне ограни­ченный характер. В основе легитимности авторитарной вла­сти находятся либо традиция, либо харизма правителей.

Однако при всем этом дать только отрицательную оценку авторитарным политическим системам все же невозможно. Большую часть своей истории человечество развивалось* именно в рамках такого рода политических систем. Авто­ритаризм явился формой организации власти, адекватной доиндустриальному обществу. В ряде стран Азии, Африки и Латинской Америки ныне также установлены авторитар­ные политические режимы. Их существование оправдыва­ется необходимостью национального освобождения и воз­рождения. Авторитарные правители здесь добиваются своего признания населением не только силой, но и с помощью харизматического способа легитимации. И надо признать, что авторитарная власть действительно обладает сравни­тельно высокой способностью обеспечивать общественный порядок, осуществлять быструю реорганизацию обществен­ных структур, сосредоточивать усилия и ресурсы на решении жизненно важных проблем. Однако в современных условиях авторитарные политические системы носят, как правило, переходный характер, эволюционируя либо к демократизму, либо к тоталитаризму.

Термин «тоталитаризм» (от позднелат. totalis — весь, целый, полный) стал применяться с середины 20-х годов те­кущего столетия для обозначения по­литического режима, тяготеющего к установлению аб­солютного, всеобъемлющего контроля над всеми сторонами жизни общества. Первоначально его употребляли в поло­жительном значении идеологи фашистского движения в Италии. Тоталитарной они называли политику, целью ко­торой является обеспечение единства личности, партии и государства во имя достижения высшей, национальной идеи. Естественно, в лексиконе антифашистов термин «тотали­тарный режим» тотчас же приобрел негативный смысл, став синонимом понятий «антидемократический», «репрессив­ный». В этом смысле данный термин употребляется и в настоящее время.

Политические системы тоталитарного типа характери­зуются полным, тотальным контролем государства над об­ществом и личностью. Их отличительными особенностями являются: максимальное ущемление прав и свобод граждан; формирование власти на всех уровнях путем назначения сверху; фактическое упразднение принципа разделения вла­стей; наличие лишь одной правящей партии во главе с вождем; подмена деятельности других партий и организаций официальным «движением»; навязывание всем членам об­щества одной официальной идеологической доктрины; го­сударственно организованный террор, основанный на перма­нентном и тотальном насилии. Можно сказать, что тота­литарная политическая система представляет собой разно­видность авторитарной, существенные характеристики кото­рой здесь представлены в их крайних формах.

Тоталитарные взгляды, и прежде всего идея необходимости полного подчинения индивида государству., восходят к глубокой древности. Однако тоталитаризм становится по­литической реальностью лишь на индустриальной стадии развития общества. Он явился результатом попыток пере­хода к рационально организованной и тотально управляемой форме жизни в масштабах всего общества. Надежда достичь таким путем общественного благополучия появляется бла­годаря ранее невиданным успехам в развитии науки, тех­ники и образования, созданию системы массовых комму­никаций,  позволяющих технически обеспечить всеобъем­лющий контроль государства над жизнью общества и ин­дивида.   Важнейшей  субъективной   предпосылкой  тота­литаризма ставится психологическая неудовлетворенность определенных слоев населения разрушением традиционных связей и ценностей. Капитализм свободной рыночной кон­куренции породил у индивида чувство бессилия перед ок­ружающим  враждебным  миром  и,   как   следствие,   его стремление вновь обрести уверенность, полностью отожде­ствив себя с классом, нацией или государством в.о главе с вождем. Восприимчивость к тоталитарной идеологии и са­мому строю резко возрастает в периоды острых социаль­но-экономических   кризисов,   сопровождающихся  обни­щанием больших масс людей. Именно в таких условиях и возникали один за другим тоталитарные политические ре­жимы.

Нельзя не признать, что политические системы тотали­тарного типа, как и близкие к ним авторитарного, обладают достаточно высокой способностью мобилизации ресурсов и концентрации усилий для достижения определенных обще­ственно значимых целей, например обеспечение индустриализации, военного строительства или освоения космоса. Они весьма эффективны в периоды войн. Однако такие политические системы слабо приспособлены к условиям эволюционного периода в развитии общества, требующим своевременного учета изменений, происходящих в различ­ных областях жизни. Главное — тоталитаризм разрушает мотивационную сторону человеческой деятельности, и по­тому он неизбежно порождает общественный застой и ре­гресс. Все это, как показывает исторический опыт, в конечном счете приводит к кризису тоталитарных политических систем и их переходу к демократии или авторита­ризму.

В действительности между двумя противоположными по своей сути типами
политических систем — демократиче­ской и тоталитарной — лежит целый ряд промежуточных форм, которые в той или иной мере тяготеют к одной из указанных. Очевидно, что большая часть исторически существовавших политических систем
была по преимуществу авторитарной. Видимо, можно ут­верждать, что в настоящее время в ряде стран существуют политические системы переходного типа, в которых дейст­вуют механизмы трансформации от тоталитаризма или ав­торитаризма к демократизму, либо наоборот. Такие системы характерны для трансформирующихся обществ, которые осуществляют радикальные реформы по переходу от одного вида социально-экономических отношений к другому. По­литические системы переходного типа характеризуются сла­бостью всех политических институтов, отсутствием усто­явшихся политических и правовых норм, необузданностью
политических страстей, утратой социальными группами привычных идейно-политических ориентации и другими особенностями.

Будучи производной от социально-классовой дифференциации общества и государственности, политическая си­стема является исторически видоизме­няющимся феноменом. По мере изменений в расстановке социально-классовых сил в обществе претерпевает измене­ния и механизм политических отношений. Динамизм по­литической жизни, следовательно, находит свое выражение в изменении институтов политической системы. Политиче­ский процесс теперь мы можем определить как совокупную деятельность социальных субъектов, направленную на обес­печение конституирования, функционирования, развития или преобразования политической системы.

Конституирование политической системы происходит, как правило, в переломные моменты истории государства, когда с политической арены уходят отжившие свойства господствующего класса и существующая система управления, а на их месте появляются новые политические силы. Они образуют отвечающую их потребностям политическую надстройку; их волю в новой политической системе выпол­няют соответствующие им партии, другие институты. Имен­но такой период, с нашей точки зрения, переживает в настоящее время Республика Беларусь. Это — революци­онный момент в развитии политической системы общества.

В спокойные периоды жизни государства, когда господ­ствующие классы занимают прочное положение среди со­циальных сил, развитие политической системы носит эволюционный характер. В это время происходят опреде­ленные видоизменения отдельных политических институтов и политической системы в целом. Это могут быть частичные изменения в системе органов государства, реформирование деятельности политических партий и общественных орга­низаций, утрата прежних позиций какими-либо институ­тами и занятие их места другими, появление новых политических сил и т. д. В таком случае имеет место эво­люционное развитие политической системы.

Разумеется, для нормальной жизнедеятельности обще­ства предпочтительными являются стабильность в функци­онировании его политической системы или, во всяком случае, эволюционный характер ее развития. Но полити­ческая система имеет надстроечный характер, ее стабиль­ность зависит от устойчивости общественно-экономических отношений, развитости социально-классовой структуры об­щества. Именно эти факторы являются основой стабильно­сти политических систем в развитых демократических государствах.

Выше мы рассмотрели классификацию типов легитимности политической власти разработанную Максом Вебером. Она была большим теоретическим до­стижением и долгое время определяла методологию и по­нимание  проблематики  власти  в  западной  политологии. Однако, как полагает известный американский политолог Дэвид Истон, эта типология не учитывает всего богатства оснований правомочности власти — теории согласия, об­щественного договора, суверенности народа и других. По­мимо этого, слабость классификации Вебера заключается в отсутствии четкого различия между двумя объектами легитимации: 1) власти составляющих правящую группу лиц; 2) политического режима и институтов политической системы.

Выдвинутый Истоном подход имеет более универсальный характер и потому оказывается более приемлемым как теоретическая основа исследования правомочности совре­менных политических систем. Кроме традиционного объекта легитимации, каковым предстает власть в личном смысле, т. е. группы лиц, ее осуществляющих, выделяется другой объект легитимации — политический режим, политическая система в целом. Истон называет три источника поддержки власти и режима: 1) основные идеологические принципы; 2) привязанность к структурам и нормам режима; 3) пре­данность власти по причине положительной оценки лич­ностных черт людей, которые ее представляют. Указанным источникам соответствуют три типа легитимности (право­мочности) институтов власти: идеологическая, структурная и личная.

Идеологическая легитимность опирается на ценности и принципы, на которые ссылается власть и политический режим. Ценности и принципы, образующие легитимирующую идеологию, и вытекающие из них цели служат моральным основанием власти и режима. Убеждения в правильности данных ценностей и принципов, а также вера, что власть и режим есть их воплощение, составляют главный мотивационный источник социальной поддержки. В результате члены общества признают моральное право власти на управление, а также одобряют политические институты и нормы режима.

Структурная легитимность вытекает из убеждения в ценности институтов политической власти и норм режима. Конечно, это убеждение частично представляет собой результат воздействия легитимирующей идео­логии, но в определенной степени оно возникает самостоятельно как следствие деятельности институтов по­литической системы и выполнения режимом властных фун­кций. Если члены общества убеждены — независимо от источников такого убеждения — в правомочности инсти­тутов режима и его норм, то и власть воспринимается ими как правомочная, однако при условии, что она была избрана в соответствии с нормами режима и управляет в соответ­ствии с его нормами и целями.

Личная легитимность есть выражение морального одобрения лиц, выполняющих властные роли в рамках институтов режима. Психологические источники такого одобрения могут быть различны: отождествление лидеров с идеалом; рациональный выбор, эффект действия харизмы или демагогии. Личная легитимность близка к харизмати­ческому типу власти, но не тождественна ему. Категория личной правомочности шире харизматической. К лидеру с персонализированной легитимностью массы питают симпа­тию, но в целом все же в его восприятии господствует рациональный подход, расчет. Если личная правомочность достигает высокой степени, власть на основе использования широкой социальной поддержки может попрать существу­ющие институты и нормы режима и заменить их другими.

В стабильных политических системах, как правило, име­ет место взаимоусиление различных типов легитимности: идеологическая легитимность укрепляет структурную и лич­ную, личная влияет на структурную и идеологическую, структурная — на идеологическую и личную.

Таким образом, политическая система общества является сложным, многогранным институциональным механизмом политики. Ее оптимальное функционирование имеет иск­лючительно важное значение для жизнеспособности и нор­мального развития как общества в целом, так и сос­тавляющих его групп и индивидов. Для полного, всесто­роннего познания политической системы необходимо углубленное изучение каждого из ее элементов, их взаимосвязей и взаимодействия.

5. ГОСУДАРСТВО КАК ОСНОВНОЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

5.1. Элементы, функции и форма государства

Государство выступает в качестве ос­новного средства осуществления по­литической власти. Это обстоятельство придает ему статус основного института политической системы. В качестве такового государство само обладает сложной институциональной структурой, вы­полняет специфические функции, характеризуется опреде­ленными формами устройства и типологическими чертами. От степени развитости государства, условий, форм, методов его функционирования в решающей мере зависит качество политической жизни, уровень демократизма общества. Наи­большее развитие демократические формы политической жизни получают в правовом государстве и гражданском об­ществе.

Как политический институт государство возникает на раннем этапе, в период разложения родового строя. Однако сам термин «государство» впервые появляется в Новое время в Европе. Сначала он укореняется в Испании («estado») и во Франции («etat»), позднее — в Германии («Staat»). С самого начала его содержание определяется развитием со­временного государства. Исходное латинское слово «status» («состояние», в средние века также «сословие») постепенно приобретает новое значение. Им обозначали приверженцев обладателя власти, затем обладание властью, и наконец, власть как общественную функцию. Начиная с XVII в. понятие «государство» также обозначает государственное учреждение. Но помимо этого в смысл данного термина включаются и существовавшие до Нового времени значения, в связи с чем исчезают более древние слова «res publika», «civitas», «regimen», «imperiiim».

Таким образом, история термина «государство» показы­вает, что его следует рассматривать как конкретное, при­вязанное к исторической эпохе понятие и относить исключительно к современному государству. В настоящее время этот термин также в зависимости от контекста может иметь различный смысл. Во-первых, в узком смысле слова государство идентифицируется с представительными и ис­полнительно-распорядительными органами политической власти, а также с системой правовых норм, определяющих их функционирование. Во-вторых, этот термин употребля­ется для обозначения отношений политической власти, т. е. отношений господства и подчинения между различными группами граждан, между органами власти (например, пар­ламентом и правительством), а также между органами власти и общественными организациями. В-третьих, в обы­денной речи термин «государство» зачастую употребляется как синоним понятий «страна», «отчизна», «общество».

Такая многозначность термина «государство» не случайна. Она вытекает из сущности государства не только как классовой, но и как универсальной ор­ганизации, призванной обеспечивать целостность общества. Эта многозначность обусловлена и самой организацией го­сударства, в структуру которого органически вплетены ос­новные компоненты общества.

Как универсальную форму организации общества госу­дарство составляют следующие элементы: территория, на­селение, власть.

Территория — это физическая, материальная основа государства. Территорию государства составляет та часть мирового пространства, на которой в полной мере действует власть данной правящей политической группы. Причем эта территория не сводится только к так называемой твердой земле. В нее входят также недра, воздушное пространство, территориальные воды. Во всех перечисленных средах го­сударство осуществляет свою суверенную власть и имеет право защищать их от внешнего вторжения со стороны других государств и частных лиц.

С территорией прежде связан вопрос возникновения и исчезновения государств. В конечном счете без территории государств и не бывает. С утратой территории (например, в результате войны) государство прекращает существование. Именно этим объясняется тот факт, что с вопроса о контроле** над той или иной частью пространства начинают разви­ваться многие внутренние и внешние политические конф­ликты. И именно поэтому одной из главных целей правящих политических групп, не состоящих на службе иностранных держав, является гарантирование территориальной целост­ности государства, для чего используются различные сред­ства — от дипломатических до военных.

Население как составляющий элемент государства есть человеческое сообщество, проживающее на территории дан­ного государства и подчиняющееся его власти. Здесь важно подчеркнуть, что проживающее на территории государства все население составляет сообщество людей, единый народ, нацию. Надо заметить, что в большинстве западных госу­дарств, особенно в англоязычных странах, понятия «народ» и «нация» употребляются как тождественные. Понятие «на­ция» (от лат. natio — племя, народ) связывается с госу­дарством, и под таковой понимается все сообщество людей, народонаселение занимаемой государством территории не­зависимо от этнической принадлежности, объединенное од­ним правлением. Разумеется, в действительности в рамках народа как всего населения данного государства нередко сосуществуют различные этнические группы (народности), которые также иногда называют себя нациями.

Влияние государства на население носит всеобщий ха­рактер. Каждый человек, проживающий на территории оп­ределенного государства, включая и иностранных граждан, подчиняется единой власти. Однако это отнюдь не означает, что население государства едино во всех отношениях. На­род — это далеко не однородное по своему составу сооб­щество. В его рамках сосуществуют различные сословные, классовые, этнические, конфессиональные и другие общно­сти, обладающие специфическими социально-экономиче­скими и духовными интересами. Но именно народ как составной элемент государства выступает в качестве интег­рирующей общности по отношению к входящим в него социальным группам.

Целостность народа, т. е. всеобщее подчинение населения существующей власти, является важнейшим условием це­лостности государства. Раскол населения по социально-клас­совому или иному (этническому, религиозному) признаку несет с собой большую угрозу существованию государства. Возникновение конфликта, например, между этническими общностями, сосуществующими в рамках одного государ­ства, сопровождается, как правило, отказом по крайней мере одной из сторон подчиняться правящей группе, что почти неминуемо ведет к распаду страны на несколько самостоятельных государств.

Власть является определяющим элементом (признаком) государства. Сущность, черты и субъекты политической власти мы рассмотрели выше. Здесь продолжим анализ механизма организации политической власти. Прежде всего подчеркнем, что государство придает своим властным велениям обязательную силу для всего населения. Эти веления выражаются в виде /spanюридических норм  (законов), принимаемых уполномоченными на то государственными органами.   Именно  через  законодательные  органы  государства правящая политическая группа доводит свою волю до под­властных. Обязательность же соблюдения населением юри­дических  норм  обеспечивается  деятельностью  исполни­тельно-распорядительных государственных органов, судов, других  юридических учреждений,  а  также специального аппарата принуждения. Последний состоит из отрядов лю­дей, намеренно для этой цели организованных и имеющих соответствующие материальные средства.

Как видно, механизм организации государственной власти имеет институциональный характер, т.е. власть пра­вящей политической группы осуществляется посредством комплекса специальных органов, институтов. Систему таких институтов в политической и правовой науке принято на­зывать органами государственной власти и управления. Структура этой системы чрезвычайно сложна. Основными ее элементами являются институты законодательной, ис­полнительной и судебной ветвей власти, имеющие в раз­личных странах разное оформление и название. Важное место в структуре исполнительной власти занимают органы охраны общественного порядка и государственной безопас­ности, а также вооруженные силы. Посредством этих ор­ганов обеспечивается монопольное право государства на применение мер принуждения. Некоторые авторы особо выделяют контрольные органы власти — прокуратуру, контрольную палату и т. п. Иногда в качестве органов власти называются средства массовой информации — государст­венные печатные органы, радио и телевидение. Однако последние не располагают какими-либо властными полно­мочиями и, следовательно, не могут быть отнесены к ин­ститутам власти. Возможны, однако, и другие подходы к структурированию органов государства.

Разумеется, власть осуществляется конкретными людьми,   состав  которых  меняется. Однако вследствие своего проявления в  форме организационных учреждений,  подчиняющихся установленным правилам и нормам деятельности, государственная власть в каждой стране обладает специфической определенностью и относительной устойчи­востью. Это означает, что облик того или иного государства определяют не столько конкретные политики, сколько осо­бенности устройства и функционирования его властных институтов. Иными словами, правители меняются, а госу­дарственные властные учреждения сохраняются. Именно поэтому можно говорить, например, о признаках амери­канского государства, не зависящих от входящих в его органы меняющихся лиц.

Наконец, государство представляет собой суверенную организацию власти, т.е. государственная власть на тер­ритории страны выступает как высшая власть, а в мировом сообществе — как самостоятельная, независимая власть. Это означает, что государственная власть юридически стоит над властью любого другого учреждения, расположенного на территории данной страны. В международных отноше­ниях суверенитет государства выражается в том, что его органы власти юридически не обязаны выполнять приказы, веления других государств.

Осуществление государством властных полномочий со­пряжено с реализацией принадлежащих ему монопольных прав, которые тоже являются признаками государства. К таким правам относятся: монополия неэкономического при­нуждения, не допускающая физического принуждения и насилия со стороны частных лиц и отдельных групп; иск­лючительное право издавать обязательные для всех законы; исключительное право эмиссии денежных знаков; право определять и взимать налоги и сборы, выпускать займы, осуществлять бюджетную политику; право создавать, со­держать вооруженные силы различного назначения и органы пресечения противоправных действий; право на осуществ­ление внешней политики.

Таким образом, можно согласиться со следующим обоб­щенным определением государства как политического ин­ститута. Государство — это политическая целостность, образуемая национальной или многонациональной общно­стью, закрепленной на определенной территории, где под­держивается юридический порядок, установленный правящей политической группой (элитой), которая монополизирует институционализированную власть, обладая за­ конным правом применения принуждения [78. С. 30]. 

Исследование функций государства является  детализацией  вопроса  о   его
сущности, общественной роли. Функции отражают главные направления деятельности государ­ства по выполнению им своего предназначения. В функциях
государства и проявляется его сущность. Если говорить в
самом общем виде, то государство выполняет две основные
функции: посредническую и функцию управления.

Посредническая функция прямо связана с природой государства как орудия регулирования противоречий и конфликтов, которые возникают в обществе, разделенном на социальные группы. Социальные конфлик­ты в конечном счете могут быть урегулированы лишь с помощью общественной силы, возвышающейся над частны­ми интересами различных социальных групп. В качестве таковой и выступает государство. Его посредническая роль состоит в том, что властвующая политическая группа ищет формулы компромисса между конфликтующими сторонами. Предлагая и навязывая такие решения, которые в основном удовлетворяют конфликтующие стороны, государственная власть стремится предотвратить опасность прямого столк­новения между ними.

Понятно, что в ходе выполнения данной функции го­сударство в конечном счете разрешает конфликты в инте­ресах социальных групп, занимающих господствующее положение в обществе. Однако оно при этом вынуждено в той или иной мере ограничивать претензии противостоящие сторон. В некоторых случаях правящая группа ставит гос­подствующие социальные силы перед необходимостью со­глашаться с не устраивающими их решениями, если в конкретный момент такие условия компромисса обладают значительной поддержкой масс. При подобных обстоятель­ствах правящая группа идет на существенные уступки со стороны своего слоя ради общих интересов, во имя сохра­нения основ социальной системы и целостности общества и государства.

Наряду с посредническими функциями  в  отношениях между господствующими и подчиненными социальными группами, властвующая группа вынуждена также выступать в качестве арбитра и в конфликтах между различными своими частями.

Выше мы отмечали, что правящая группа не есть некий монолит, она имеет достаточно сложную внутреннюю струк­туру. Между различными составляющими этой группы мо­гут возникать достаточно острые противоборства. Как и конфликты с массами, эти столкновения могут оказаться столь же или даже еще более опасными как для самих правящих групп, так и для общества в целом. Поэтому дальновидные властвующие группы стремятся восстановить свое единство, используя для этого всевозможные средства вплоть до принуждения.

Посредническая функция государства не ограничивается урегулированием внутренних социальных конфликтов. На государственную власть возложена обязанность разрешать внешние конфликты, обеспечивать развитие отношений с зарубежными странами. Умение правящей политической группы обеспечивать укрепление обороны страны, повыше­ние ее безопасности, развитие международных отношений является столь важным, что она может усилить или потерять свою власть в зависимости от успеха или неуспеха в этом деле. Еще более важное значение посредническая функция имеет для обеспечения внешних условий жизнедеятельности страны, поддержания и укрепления целостности общества, ибо внешние конфликты чреваты не только ослаблением государства, но и прекращением его физического сущест­вования.

Функция управления состоит в регулировании хода дел в стране в целом, в более или менее эффективном контроле за выполнением определенных видов деятельно­сти, необходимых для сохранения и развития общества как целого. В любом обществе имеются проблемы, связанные с обороной, экономикой, использованием природных ресур­сов, производством продуктов питания, развитием здраво­охранения, образования, социального обеспечения, судо­производства и т. д. Задачей государства является воздей­ствие на общественную систему в целом и отдельные ее элементы с целью разрешения этих проблем или смягчения их остроты. Функция управления не менее важна для нормального развития общества, чем регулирование социаль­но-классовых отношений. От того, с какой эффективностью она выполняется, зависят общественная стабильность и пре­стиж правящих политических групп.

Итак, государство как основной институт политической системы выполняет две главные функции — посредническую и функцию управления. Обе они находят свое выражение в деятельности государства по регулированию как своих внут­ренних, так и внешних проблем. Анализ содержания этих двух функций показал, что их можно расчленить на ряд более узких по своему характеру и содержанию. В отечественной политологической и правоведческой литературе все они, как правило, подразделяются на внутренние и внешние функции государства. К внутренним относятся: защита сущест­вующего способа производства, регулирование социальных отношений, хозяйственной деятельности, охрана обществен­ного порядка и другие. Внешние функции составляют: обеспечение целостности, безопасности и суверенитета стра­ны, защита интересов государства на международной арене, развитие взаимовыгодного сотрудничества с другими страна­ми, участие в решении глобальных проблем человечества и другие.

Территория, население, власть, функ­ции— все это содержательные характе­ристики государства, которые отражают то общее, что присуще всем государствам. Однако государст­ва весьма существенно отличаются друг от друга по особен­ностям своей внутренней организации, что обнаруживается в своеобразии их внешнего облика. Это относится к различ­ным составным элементам и сторонам деятельности государ­ства: организации власти, территориальному устройству, ме­тодам осуществления властных велений, совокупности вы­полняемых функций и т. д. Особенности устройства и функ­ционирования государства и составляют его форму.

В научной литературе еще в недалеком прошлом высказы­вались различные мнения относительно содержательных ас­пектов понятия «форма государства». Это связано с тем, что конкретные проявления понятия «форма» примени­тельно к государству могут быть самыми разнообразными: от форменной одежды представителя органа власти до внут­ренней организации государства. Однако к настоящему вре­мени утвердилось понимание формы государства как единства трех основных элементов, а именно: формы прав­ления, формы государственного устройства и формы по­литического режима [63. С. 257].

Форма правления есть организация верховной государственной власти, ко­торая предопределяет структуру вы­сших государственных органов, порядок их образования, взаимодействия между собой и населением. Истории изве­стны две формы правления: монархия и республика.

Монархия явилась первой исторической формой прав­ления. Она характеризуется тем, что верховная власть в стране осуществляется одним лицом. Глава государства — монарх — занимает свой пост, как правило, по наследству, и его власть считается непроизводной от какой-либо другой власти, ее органа или избирателей.

Существуют две разновидности монархии: абсолютная и конституционная. Первая характеризуется всевластием главы государства. При второй власть монарха фактически не распространяется на сферу законодательства и значи­тельно ограничена в области управления. Функции монарха в таком случае носят преимущественно представительский характер.

Республика как форма правления, хотя и возникла позже монархии, тоже известна уже в древности. Она отличается от монархии тем, что глава государства является выборным и сменяемым, а его власть считается производной от пред­ставительного органа или избирателей. Имеются три ос­новные разновидности республики: парламентская, президентская и смешанная, или полупрезидентская.

В парламентской республике правительство формируется законодательным органом и формально ответ­ственно перед ним. В любой момент парламент может путем голосования выразить свое одобрение (вотум доверия) или неодобрение (вотум недоверия) деятельности того или иного министра, главы правительства или правительства в целом. Руководитель правительства — председатель совета министров, премьер-министр, канцлер — официально не является главой государства, но реально он — первое лицо в политической иерархии парламентской республики. Глава государства — президент здесь избирается либо парламен­том, либо коллегией выборщиков, либо прямым голосова­нием народа. Однако в системе органов власти он занимает скромное место. Его обязанности обычно ограничиваются представительскими функциями, которые мало чем отли­чаются от функций главы государства в конституционных монархиях.

Президентская республика характеризуется жестким разделением властей, при котором органы госу­дарственной власти обладают значительной самостоятель­ностью по отношению друг к другу. Президент здесь одновременно является главой государства и правительства, он избирается независимо от парламента либо коллегией выборщиков, либо непосредственно народом. Он сам назна­чает правительство и руководит его деятельностью. В пре­зидентской республике парламент не может вынести вотум недоверия правительству, а президент — распустить пар­ламент. Однако парламент имеет возможность ограничивать действия президента и правительства с помощью принима­емых законов и через утверждение бюджета. Президент, в свою очередь, наделяется правом отлагательного вето (от лат. veto — запрещаю) на решения законодательного органа. В президентской республике правительство отличается ста­бильностью, а сам президент может быть отстранен от власти лишь в случае нарушения им конституции либо совершения преступления.

Полупрезидентская, или смешан­ная, республика не имеет типичных черт первых двух разновидностей рассматриваемой формы правления, но тя­готеет к одной из них. Ее характерной чертой является двойная ответственность правительства — и перед прези­дентом, и перед парламентом. В полупрезидентской респуб­лике президент и парламент избираются непосредственно народом. Главой государства здесь является президент. Он назначает главу правительства и министров с учетом рас­клада политических сил в парламенте. Глава государства, как правило, председательствует на заседаниях кабинета министров и утверждает его решения. Парламент также имеет  возможность  контролировать  правительство  путем утверждения ежегодного бюджета страны, а также посред­ством права вынесения правительству вотума недоверия. В целом же распределение полномочий и порядок взаимоот­ношений между различными институтами власти в полу­президентской республике варьируется от страны к стране.

Форма государственного устройства.

Под  формой  государственного устройства принято понимать территориально-организационную  структуру государства. С помощью этого понятия государственное устройство характеризуется с точки зрения распределения власти в центре и на местах. По этому признаку различают унитарные (простые, национальные), федеративные  (союзные, многонациональные) и конфеде­ративные государства, а также имперские образования.

Унитарными являются государства, для которых характерна высокая степень централизации политической власти. Административно-территориальные единицы таких государств не обладают признаками государственности, су­веренитета.

К федеративным относят государства, территориальные части которых в той или иной мере об­ладают суверенитетом, имеют признаки государственности. Каждый субъект федерации имеет свою конституцию, а также органы законодательной, исполнительной и судебной власти. Полномочия же между федерацией и входящими в нее государственными образованиями определяются еди­ной конституцией.

Конфедеративные государства — это союзы суверенных государств, образуемые для совместного решения определенных задач экономического, военного, со­циального и иного характера. В таких союзах отсутствуют единые органы государственной власти и управления, а создаются специальные учреждения только для координации действий участников союза по реализации намеченных за­дач. Как показывает история, конфедерации — весьма не­прочные межгосударственные образования, они либо распадаются, либо преобразуются в федеративные союзы.

Империи (от лат. imperium — власть, государст­во) — это государственные образования, характерными особенностями которых являются обширная территориальная основа, сильно централизованная власть, асимметричные отношения господства и подчинения между центром и пе­риферией, а также разнородный этнический и культурный состав населения. Империи возникают за счет территори­альной экспансии из первоначального ядра, которым мог быть город или национальное государство.

Надо заметить, что значительная часть исторического развития человечества происходила в рамках империй. На месте исчезающих империй, как правило, возникали новые имперские образования. И в новейшее время происходят аналогичные процессы. Наряду с распадом империй клас­сического образца и возникновением новых национальных государств происходят и процессы территориальной, эконо­мической и военно-политической интеграции различных государств с образованием единых управляющих центров.

Форма политического режима.

Политический режим, напоминаем, означает совокупность методов осуществления власти, способ функциониро­вания государства и политической системы в целом. С этой точки зрения, как мы уже знаем, выделяют демократиче­ские, авторитарные и тоталитарные государства. Различают также и определенные разновидности последних: например, конституционная монархия в условиях демократии, фашист­ская республика. Вообще же формы политических режимов чрезвычайно разнообразны. Та или иная их разновидность складывается под влиянием множества всевозможных факто­ров: исторических традиций страны, состояния экономики, соотношения социально-политических сил, характера зако­нодательства, международной обстановки и других. В отличие от формы правления политический режим является более гибким и в большей мере подвержен изменениям. Иногда обозначение политического режима, существующего в стране в тот или иной период, связывается с именем высшего дол­жностного лица  государства, от которого в значительной мере зависит выбор приемов и средств властвования (например, режим Муссолини, режим Франко).

Исторический тип государства.

С помощью данного понятия отражают типичные черты, свойственные  всем государствам на том или ином этапе исторического развития общества. Методологической посыл­кой для такой типологизации явилось марксистское поло­жение о государстве как производном от существующих социально-экономических отношений феномене. Из нее сле­дует, что в различных по своим формам государствах, но принадлежащих к одной и той же исторической эпохе, имеются общие сущностные черты. В наибольшей мере исторически обусловленные типологические черты государ­ства проявляются в характере отношений между господст­вующими и подчиненными социальными классами, которые обеспечиваются государственно-правовыми средствами.

С этой точки зрения различают следующие исторические типы государства: рабовладельческое, феодальное и буржу­азное.

Рабовладельческое государство обеспечивает такие социально-экономические отношения, при которых господствующий класс присваивает практически весь про­дукт, созданный трудом подчиненного ему класса рабов. Последние лишаются также каких бы то ни было полити­ческих и юридических прав. Их можно продавать, подобно вещи, а также безнаказанно убивать. Государство при этом на протяжении длительного времени защищало только ра­бовладельцев. И лишь на последней стадии истории рабовладельческой эпохи в правовых документах стали появляться запреты убивать рабов.

Феодальное государство, пришедшее на смену рабовладельческому, характеризуется неограниченной вла­стью владельцев земельной собственности — феодалов или, что то же самое, помещиков. Данное государство обеспе­чивает такие социально-экономические отношения, при ко­торых, с одной стороны, имущий класс вправе передавать крестьянам в пользование землю, что зачастую4 означало их принудительное прикрепление к земле. С другой сто­роны, крестьянам вменяется в обязанность отдавать своим хозяевам часть произведенного продукта, а также безвоз­мездно работать на них. В отличие от рабов, крестьяне в феодальном государстве являются собственниками орудий труда и домохозяйства. При всей их зависимости и бес­правии, крестьяне все же признаются в качестве юриди­ческих лиц.

Буржуазное государство, которое возникает на индустриальной стадии развития производства, упразд­няет сословные привилегии и провозглашает формальное равенство людей перед законом. Оно предоставляет граж­данам право свободно нанимать работников либо продавать свою рабочую силу владельцам собственности. Однако и здесь, согласно Марксу, имеет место присвоение владель­цами собственности части создаваемого наемными работ­никами продукта в форме прибавочной стоимости. Обеспечивая данные отношения правовыми средствами, го­сударство объективно выступает в качестве инструмента реализации прав и интересов в первую очередь частных собственников — буржуазии. Вместе с тем оно не снимает с себя обязанности защиты законных прав других категорий граждан. В буржуазном государстве утверждается также принцип выборности органов власти, что способствует раз­витию демократических форм политической жизни.

Следует, однако, иметь в виду, что государства одного и того же исторического типа существенно отличаются друг от друга в зависимости от того, к каким цивилизационным сообществам они принадлежат. Как известно, по многим показателям различаются восточное (азиатское) и западное общество. В первом из них, например, доминирующее зна­чение приобрели коллективистские начала в организации общественной жизни, во втором — индивидуалистические. Объективной основой данных различий являются, главным образом, геоклиматические условия жизни людей. Соответ­ственно различают восточные и западные разновидности указанных выше типов государств.

Исторически первыми возникли восточные государства — Египет, Ассирия, Персия, Китай, Индия и другие. Как уже отмечалось, их характерной чертой явля­ется то, что с самого начала государство в восточном об­ществе выступает в качестве собственника на основные средства производства. Это обусловлено тем, что на всех исторических этапах государство здесь вынуждено выпол­нять функцию организации общественных работ, которые в сложных климатических условиях оказываются не под силу отдельным семьям или добровольным ассоциациям (например, строительство сложных ирригационных сооружений). Распорядителями или, в данном случае, фактиче­скими владельцами собственности здесь являются должно­стные лица государства. Социальное положение человека в восточном обществе, следовательно, определяется его при­надлежностью (или непринадлежностью) к чиновничеству, а также занимаемым местом в иерархии государственного аппарата. Соответственно и исторический тип восточного государства обусловливается не столько формой собствен­ности (она во все времена одна и та же — государственная), сколько технологическим способом производства и степенью эксплуатации государством производителей материальных благ (например, использование рабского труда или прину­дительное прикрепление крестьян к земле). Именно в таком смысле следует понимать рабовладельческий или феодаль­ный тип того или иного восточного государства.

В западном обществе, колыбелью которого является ан­тичное Средиземноморье, природно-климатические усло­вия, напротив, способствовали становлению института частной собственности. Здесь в преимущественном положении оказывались те общины, которые позволяли своим членам заниматься частнопредпринимательской деятельно­стью. Поэтому западные государства складывались и эволюционировали прежде всего как орудие в руках экономически господствующих классов. Именно класс, об­ладающий средствами производства, и создал здесь перво­начально города-государства для выявления воли частных собственников, защиты ими своих интересов и подчинения себе неимущих социальных групп. На всех последующих исторических этапах государственная власть в западном обществе также являлась производной от власти экономи­ческой, а исторический тип государства определялся, глав­ным образом, формой частной собственности на средства производства. Следовательно, применительно к западному обществу названия исторических типов государств — рабовла­дельческое, феодальное и буржуазное — четко указывают на экономически и политически господствующие классы и характер их отношений с подчиненными социальными груп­пами.

Имеющиеся классификации выделяют также государст­ва,  переходные от одного исторического типа к другому.

Например, в литературе встречаются суждения о том, что современное западное общество находится в состоянии пе­рехода к новому, отличному от буржуазного, историческому типу общества и государства. Однако по вопросу о госу­дарствах переходного типа среди ученых существует боль­шой  разброс  мнений,   вплоть  до  взаимоисключающих. Особенно это касается дискуссий относительно так назы­ваемого социалистического государства. Суть нашей точки зрения по данной проблеме состоит в следующем.

Проблема социалистического государства

Согласно Марксу, социализм есть бесклассовое,   безрыночное  и,   следовательно, безгосударственное общество. Оно станет естественной реальностью
на  такой стадии  развития  производительных  сил,  когда простой процесс труда превратится во всеобщий научный процесс. В своих произведениях основоположники марксиз­ма постоянно подчеркивали, что по мере движения общества к социализму (коммунизму) государство как орудие клас­сового господства будет отмирать. Поэтому, с марксистской точки зрения, постановка вопроса о существенных чертах «социалистического государства» должна быть признана теоретически бессмысленной. И действительно, в произведе­ниях  самого  Маркса  ни  разу  не  встречается  понятие «социалистическое государство». Одновременно Маркс полагал, что в период революционного перехода от капита­лизма к коммунизму государство изменит свой характер, а именно: из орудия господства имущего меньшинства оно превратится в орудие реализации интересов большинства. Однако такой тип государства он назвал не социалистическим, а «революционной диктатурой пролетариата» [59. Т.19. С. 27].

В свете вышеизложенных критериев советское общество неправомерно было бы называть социалистическим в марксовом смысле этого понятия. Оно не было бесклассовым, безрыночным и безгосударственным общественным устрой­ством. Неправомерно называть «социалистическим» и со­ветское государство. По Марксу, в социалистическом обществе вообще нет места государству как орудию гос­подства людей над людьми. Советское общество, в основе которого была единая государственная собственность, унаследовало типологические черты традиционного (докапита­листического) восточного общества. Здесь были ликвидиро­ваны классы частных собственников, но реальным распорядителем государственной собственности являлся пар­тийно-государственный аппарат. Он же обладал и неогра­ниченной властью. Участие народа в распоряжении собственностью, распределении произведенного продукта и осуществлении власти было чисто формальным. Это озна­чает, что советское государство обладало типологическими чертами восточного государства.

Нельзя, однако, не видеть, что оно имело и собственную специфику. Суть ее состоит в том, что советское государство, несмотря на свой бюрократический характер, обеспечивало весьма эффективную социальную защиту всех категорий граждан и одновременно сдерживало устремления служащих аппарата управления к личному обогащению. В отличие от восточного общества классического образца, здесь со­словное деление и сословные привилегии существовали в неявном и смягченном виде. Основная масса граждан от­давала свои силы и способности обществу и получала через свои трудовые коллективы и общественные фонды потреб­ления примерно равные средства существования. На этом, в сущности, основании некоторые аналитики, как, напри­мер, известный философ А. А. Зиновьев, называют советское общество реальным коммунизмом [36. С. 297—299].

Разумеется, советское общество никому не запрещено характеризовать и как социалистическое или коммунисти­ческое, если при этом отдается отчет в том, что понятие «социализм» употребляется в ином, нежели у Маркса, смыс­ле. Но в таком случае было бы целесообразно указывать к отличительную черту данного типа общественного уст­ройства: например, «государственный социализм». Маркс в подобных случаях именно так и поступал. В его произво­лениях неоднократно встречаются такие понятия, как «фе­одальный социализм», «казарменный коммунизм», «демократический коммунизм» и т. п. Но он никогда не употреблял понятие «социалистическое государство».

Кстати, из того факта, что советское государство, как и любое иное, нельзя характеризовать как «социалистиче­ское», отнюдь не следует, что его непременно надо было отправлять на слом. Объективные условия, которые вызвали к жизни данный тип государства,  не исчезли.  Из этого следует, что некоторые присущие советскому государству характерные черты неизбежно будут вновь воспроизведены в новых формах. Можно, в частности, утверждать, что в России, как и в большинстве других стран бывшего СССР, государство и впредь будет решающим фактором организации и развития экономики, а также других сфер обще­ственной жизни.

 

5.2. Правовое государство и гражданское общество

 

Государство и право

Напомним, что право есть система об­щеобязательных, формально опреде­ленных гарантированных государством норм, т. е. правил поведения общего характера, выступа­ющих в качестве регулятора общественных отношений. Дей­ствие права распространяется на все важнейшие сферы жизни. Мы уже отмечали, что его нормы являются юри­дическим выражением и закреплением отношений, скла­дывающихся в различных областях общественной жизни и прежде всего в сфере материального производства. Правовые нормы соответствуют культурному развитию общества, ис­пытывают влияние исторических традиций, требований нравственности и других факторов.

Как видно, государство и право не тождественные яв­ления. Если государство представляет собой организацию политической власти (выраженной в определенных орга­нах), то право — регулятор общественных отношений — состоит из норм, т. е. правил поведения общего характерам

В то же время государство и право есть тесно связанные между собой общественные феномены. Их объединяет более широкое социальное явление — политика. И государство, и право служат средствами политического властвования и потому оба имеют непосредственно политический характер. В этом своем качестве они находятся в тесном взаимодей­ствии, взаимозависимости. В чем же выражается эта вза­имосвязь?

Зависимость государства от права состоит в том, что право есть необходимое орудие в руках государства. Без юридических норм государство не может обойтись. Именно с помощью норм права господствующие социальные силы выражают свою волю. В связи с этим в советской поли­тологической и правоведческой литературе часто приводи­лось марксистское положение о том, что право есть возведенная в закон воля господствующего класса [59. Т. 4. С. 443]. Право является, таким образом, средством ор­ганизации государственной власти. Посредством юридиче­ских норм государство осуществляет необходимые функции, делает свои веления общеобязательными для всего населе­ния страны.

Однако существование самого права немыслимо, просто невозможно без государства. Юридические нормы исходят от государства, оно конкретизирует их в индивидуальных актах, принимает меры к их обеспечению. Как мы видели, при легитимной власти большинство граждан добровольно следует нормам права. Вместе с тем в любом государстве всегда имеется какая-то часть людей, которые в той или иной мере не признают действующие законы, и потому они не спешат их выполнять или попросту пытаются иг­норировать. В таких случаях для обеспечения всеобщности норм права государство вынуждено прибегать к мерам при­нуждения. Пока без этого не обходится ни одно государство.

Органическая взаимосвязь государства и права с наи­большей полнотой выражается в деятельности правового государства, которое является в свою очередь важнейшим элементом гражданского общества.

Понятий правового государства

Идея правового государства развилась из идеи господства закона в жизни народа, общества, социальных групп, личности, а также в деятельности государства и всех его должностных лиц. Еще Платон отмечал: «Я вижу близкую гибель того государства, где закон не имеет силы и находится под чьей-либо властью. Там же, где закон — владыка над правителями, а они — его рабы, я усматриваю спасение
государства и все блага, какие только могут даровать го­сударствам боги» [67 Т. 3. Ч. 2. С. 188—189]. Аналогичные взгляды высказывались и Аристотелем: «Там, где отсутствует власть закона, нет и государственного устройства. Закон должен властвовать над всем» [3. Т. 4. С. 497].

Истории известен случай с древнегреческим философом Сократом, который был необоснованно приговорен к смер­тной казни. Имея возможность уйти от исполнения нака­зания, Сократ этого не сделал, так как тем самым он нарушил бы закон, соблюдение которого для него было свято. Превратив ценой своей жизни идею незыблемости закона в непреходящее завоевание человечества, Сократ навеки обессмертил свое имя.

Идеи верховенства закона в деятельности государства, его органов, должностных лиц и всех граждан позднее развивались такими представителями западноевропейской политической мысли, как Ш.-Л. Монтескье, Дж. Локк, И. Кант, Г. В. Ф. Гегель, К. Маркс. Философское обос­нование этой идеи дано И. Кантом, рассматривавшим государство как «объединение множества людей, подчинен­ных правовым нормам». Идея верховенства закона связана с утверждением суверенности народа, гарантированностью его свободы, подчинением государства обществу. Эта мысль была выражена К. Марксом в следующих словах: «Свобода состоит в том, чтобы превратить государство из органа, стоящего над обществом, в орган, этому обществу всецело подчиненный» [59. Т. 19. С. 26]. Государство, деятельность которого подчиняется установленному демократическим пу­тем закону, получило название правового государства.

Сам термин «правовое государство» (Rechtsstaat) сформировался и утвердился в немецкой юридической литера­туре в первой трети XIX в. в трудах К.-Т. Велькера, И. Аретина, Р. фон Моля и других ученых. В дальней­шем теория правового государства получила широкое распространение и в России, где в числе видных ее сторонников были Б. Н. Чичерин, П. И. Новгородцев, В. М. Гессен, Б. А. Кистяковский и другие.

Основные принципы  

В различных концепциях правового государства можно выделить, как минимум, три взаимосвязанных компо­нента, необходимых для выражения его специфики. Условно эти компоненты или элементы теории и предполагаемой ею практики В. С. Нерсесянц предлагает назвать так: собственно-правовой (или юридико-нормативный), индивидуально-правовой (или компонент прав и свобод личности) и организационно-правовой (или институционально-властный)  [62. С. 7—9].

Основополагающим принципом первого из названных компонентов теории правового государства является прин­цип правового равенства, который означает формальную независимость друг от друга субъектов права. Причем пра­вовое равенство (а вместе с тем подразумеваемые им не­зависимость и свобода) носит всеобщий характер в том смысле, что оно распространяется одинаковым образом на всех субъектов соответствующего круга правовых отноше­ний. Это в первую очередь относится к взаимоотношениям личности и государства, признающимся равнозначными субъектами права, конфликты между которыми подлежат разрешению только судом.

Реализация принципа правового равенства предполагает такое правопонимание, в рамках которого так или иначе проводится различие в понимании права и закона. Суть этого различия можно свести к следующему.

Право, как известно, есть единый масштаб и равная мера (норма), применяемая к социальным ситуациям и отношениям, имеющим одинаковые признаки. В этом своем качестве право выполняет регулирующую роль в обществе, определяет меру свободы людей, их объединений и госу­дарственных органов во взаимоотношениях между собой. При таком понимании права в нем можно выделить, во-первых, совокупность регулирующих норм, общих для че­ловечества в целом и составляющих его народов. Во-вторых, совокупность исторически обусловленных регулирующих норм, существующих в конкретных государствах (нацио­нальные системы права). И, в-третьих, группы родственных национальных систем права. Этими обязательными для всех субъектов общественных отношений нормами обусловлен приоритет права перед властью, волей отдельных личностей, общества в целом или какой-либо его части. Право, таким образом, выступает как независимый от воли законодателя социальный феномен со своими объективными свойствами и регулятивным принципом.

Закон же есть вся совокупность официально-властных установлений, общеобязательных актов и норм, наделенных принудительной силой. Хотя закон и выступает формой выражения норм права, он все же жестко связан с волей законодателя и потому не всегда может соответствовать объективно сложившимся регулирующим нормам права. Од­нако принцип правового равенства требует, чтобы законо­датель, другие органы власти, как и все иные субъекты правовых отношений, исходили из норм существующей пра­вовой системы. Иными словами, данный принцип требует от власти, обладающей правом законотворчества, ограни­чивать свои права и свободы ею же созданными законами. Причем это самоограничение власти распространяется и на сам порядок принятия и пересмотра законов, который тоже регламентируется. Содержание любого законодательного ак­та, принятого с соблюдением всех формальных процедур его разработки, рассмотрения и утверждения, не должно, по идее, противоречить требованиям права. Такой законо­дательный акт принято называть правовым. Соответственно и государство, в котором законы принимаются и подверга­ются изменению только в законодательно установленном порядке, называется правовым.

Как видно,  смысл и значение указанного различения права и закона в концепции правового государства состоят в выявлении объективных условий и оснований, необходи­мых как для разграничения и противопоставления права и произвола (в том числе и произвола в форме общеобяза­тельных актов и норм), так и для того, чтобы закон был правовым, т. е. полностью соответствовал требованиям пра­ва. Такое различение необходимо также для достижения соответствия требованиям права всех общеобязательных ак­тов и в целом нормотворческой и иной деятельности публичной власти. При отождествлении же права и закона, т. е. при понимании права как продукта ничем не огра­ниченного властно-принудительного нормотворчества, от­крывается путь для произвола со стороны властей.  При таком «праве» власть,  будучи  в  принципе свободной от правовой связанности и ограниченности, в лучшем случае может воздерживаться от нарушения своих же актов. Только при наличии общего и равного для всех критерия справедливости — четкой правовой нормы — может быть реализован принцип равенства субъектов права.

Основополагающим принципом второго, индивидуально-правового компонента теории и практики правового госу­дарства является принцип неотчуждаемости прав и свобод человека. Реализация данного принципа имеет своим ус­ловием утверждение правовой формы и правового характера взаимоотношений между публичной властью и подвласт­ными как субъектами права. При этом предполагается также, что правосубъективность индивидов, правовой ха­рактер их отношений с государством — это не «дар» или уступка власти людям, а существенная составная часть объективно складывающегося в данном сообществе права, соблюдение которого является обязанностью всех, и прежде всего публичной власти, ее представителей. Иными словами, в правовом государстве за личностью признаются неотъем­лемые, неприкосновенные и ненарушаемые со стороны кого бы то ни было, включая и государство, права и свободы.

Принцип неотчуждаемости прав и свобод человека вы­кристаллизовывался на протяжении многих столетий. Клас­сическая его формулировка содержится в написанной американским просветителем и государственным деятелем Томасом Джефферсоном (1743—1826) Декларации незави­симости США (1776). «Все люди, — провозглашается в указанном документе, — созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, среди которых — право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью» [30. С. 34]. В настоящее время общепринятым является положение, согласно которому права и свободы человека проистекают из присущего человеческой личности достоинства. Считается также само собой разумеющимся, что достоинство, как и вытекающие из него права, неотъ­емлемо от человека.

Современные представления о содержании неотъемлемых прав и свобод человека отражают интеллектуальный и по­литический опыт человечества, связанный с преодолением имевших место в прошлом различных форм угнетения лю­дей. Политической и правовой наукой ныне в качестве неотъемлемых признается широкий комплекс гражданских, политических, экономических, социальных и культурных прав и свобод человека. Задача их рассмотрения выходит за рамки данной темы. Поэтому здесь лишь заметим, что в концентрированном виде они изложены во Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций 10 декабря 1948 г. Де­кларацию дополняют еще четыре документа ООН, прида­ющие ей юридическую силу: Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, Между­народный пакт о гражданских и политических правах и два Факультативных протокола к последнему. Взятые все вместе, они составляют документ, известный под названием Международный билль о правах человека [72 ]. К реальному обеспечению и неукоснительному соблюдению закреплен­ных в нем прав и свобод человека призваны стремиться все государства, если они действительно желают стать пра­вовыми.

Основополагающим принципом институционально-вла­стного компонента теории и практики правового государства является принцип разделения властей, согласно которому различные органы и учреждения механизма государственной власти четко специализируются в осуществлении властных полномочий. В классическом варианте разделения властей целостный механизм государственной власти представлен институтами законодательной (парламент и представитель­ные органы местного управления), исполнительной (пра­вительство и исполнительные учреждения на местах) и судебной (органы правосудия и надзора) ветвей власти. При этом предполагается, что парламент принимает законы, соответствующие требованиям права, и никаких исполни­тельных функций он не осуществляет. Исполнительная власть призвана оперативно управлять обществом в строгом соответствии с принятыми законами, никаких же законо­дательных функций на нее не возлагается. Судебная власть призвана защищать права, обеспечивать соблюдение закон­ности в деятельности всех субъектов права.

Принцип разделения законодательной, исполнительной и судебной властей не означает, однако, их независимости друг от друга. В структуре механизма государственной вла­сти первичный, верховенствующий характер имеет законо­дательная власть. Устанавливаемые ею правовые нормы являются основой деятельности институтов других ветвей власти. Исполнительная власть, хотя и действует в рамках своих полномочий самостоятельно, носит по своей сути вторичный, производный характер. Все ее действия и акты соответствующих органов основываются на законе и на­правлены на исполнение закона. Закон является основой функционирования и судебной власти. Однако в осущест­влении правосудия суд действует независимо от законода­тельной и исполнительной властей и подчиняется только закону. Одновременно суд призван выполнять функции арбитра в спорах других ветвей власти о праве. В этой связи существенное значение в системе судебной власти имеет институт конституционно-правового контроля за пра­вомерностью актов и действий всех ветвей власти. Консти­туционный суд призван защищать право от всех возможных форм его нормативного нарушения.

Основной смысл принципа разделения властей, следова­тельно, состоит в создании организационно-правовых усло­вий, исключающих монополизацию власти в руках одного лица, органа или социального слоя и обеспечивающих со­ответствие всей системы публичной власти (ее институци­онально-властных структур, функций, полномочий, актов, действий и т. д.) требованиям права. В идеале концепции правового государства предполагается, что все институты власти являются одинаково представительными, должност­ные лица их избираются народом. Однако подчеркнем, что только во взаимосвязанном и согласованном единстве рас­смотренные принципы выражают существо концепции пра­вового государства.

Таким образом, в правовом государстве вся система организации и правил деятельности публичной власти, ха­рактер ее взаимоотношений с подвластными соответствует критериям правомерности и справедливости, исключают лю­бые легализованные формы произвола властей, ущемления прав и свобод граждан. В нем обеспечивается верховенство только такого закона, который полностью отвечает требо­ваниям права. Это означает, что основной принцип пра­вового государства состоит в том, что государственная власть в нем ограничена правом. С учетом этого правовое госу­дарство в самом общем виде еще можно определить как государство, в котором господствует право.

В органической связи с идеей правового  государства  формировались  и
представления о гражданском  обществе. Исторически идея гражданского общества восходит к политико-правовой мысли западноевропейской античности, в частности к творчеству Цицерона, когда складывались представления о гражданстве и возникло понятие общества. Именно в это время от латинского слова
civis (гражданин) было образовано понятие civitas (общество). Оба понятия были связаны одновременно с представлением о городе и государстве, о том, что лежит по ту сторону (citer), т. е. в городе, в отличие от деревни, и о культурном различии между ними. Отсюда просматривается и родство понятий civis (гражданин) и civilis (гражданский и культурный). Однако в широкое употребление понятие «гражданское об­щество» вошло после Французской буржуазной революции XVIII в., уничтожившей сословность и провозгласившей Декларацию прав человека и гражданина. С гражданским обществом связывался процесс правового регулирования вза­имоотношений между личностью, обществом и государст­вом.

Исходным моментом современных представлений о гражданском обществе явилась идея Гегеля о различении общества и государства. До этого на протяжении столетий понятия «государство» и «общество», а затем «государство» и «гражданское общество» рассматривались как синонимы. Данная идея является не более чем отражением объектив­ного процесса дифференциации, «эмансипации» различных сфер общественной жизни, становления их в качестве са­мостоятельных относительно государства. Этот процесс и ведет неуклонно к формированию гражданского общества, в котором человеку законом гарантируется свободный выбор его экономического, политического и духовного бытия.

Общество, в котором имеется и постоянно расширяется область свободного волеизъявления людей, где компетенция государственного вмешательства в их деятельность ограни­чена и строго определена, называется гражданским обще­ством. Такое общество составляет комплекс частных лиц, их добровольных ассоциаций и институтов (включая семью, школу, церковь, средства массовой информации, производственные, творческие и иные объединения по ин­тересам, политические партии, общественные организации и движения), взаимодействие которых регулируется граж­данским правом и которые как таковые прямо не зависят от самого политического государства.

Становление гражданского общества есть, в сущности, бесконечный процесс совершенствования всех без исклю­чения сторон жизнедеятельности людей. Как и правовое государство, реально оно возникает лишь на индустриальной стадии развития производства. Его материальной основой является крупная машинная промышленность и развитая сфера научно-технического обеспечения производства. В отличие от традиционных общественных форм, облик ко­торых определяется аграрным, сельскохозяйственным типом производства и крестьянским, деревенским укладом жизни, гражданское общество заявляет о себе ростом городов, рас­ширением и усложнением инфраструктуры городского хо­зяйства, доминированием городских форм жизнедея­тельности людей. Его появление знаменует формирование одновременно нового типа личности, нового типа коллек­тивности и нового типа отношений между личностью, об­ществом и государством.

Отличительные черты гражданского общества.

Они проявляются, прежде всего, в новом, ассоциативном, характере связей и отношении между людьми. Это означает, что в таком обществе группы людей и их организации обладают реальной, гарантирован­ной государством, возможностью свободно объединяться для достижения общих хозяйственных, политических, научных, культурных и иных целей. В отличие от коллективности традиционного общества, которая поддерживается обычаем, преданием, мифом, предрассудком или просто безотчетным «коллективным бессознательным», ассоциативный тип кол­лективности обеспечивается сознанием принадлежности лю­дей к общей культуре, единства их интересов и устремлений, рациональности выбранных средств и методов достижения цели деятельности. Такой тип коллективности предполагает самостоятельность человека, его независи­мость от внешней опеки, способность рассчитывать на соб­ственные силы и, следовательно, на новое, более ответственное и более деятельное, отношение к сообществу равных и неравных себе индивидов.

С точки зрения характера отношений между личностью, обществом и государством становление гражданского обще­ства означает утверждение демократических, правовых норм во всех сферах общественной жизни. В ходе станов­ления и развития гражданского общества происходит замена архаичных, традиционных форм регулирования жизнедея­тельности людей рациональными, установленными самими гражданами и гарантированными государством, института­ми и нормами. Чем большее развитие получают структуры общественной самодеятельности граждан, тем больше по­является оснований для правовой регламентации обществен­ных отношений. Гражданское общество и есть не что иное, как форма организации общественной жизни, основанная на соблюдении индивидами, их объединениями и государ­ством сознательно установленных взаимных прав и обязан­ностей. Оно несовместимо ни с тоталитарными, ни с авто­ритарными методами управления общественными процес­сами. Следовательно, гражданское общество и правовое государство составляют единое целое и выражают степень демократизма политической жизни и политической системы как ее институционально-правового механизма.

Поскольку соотношение между государством и граждан­ским обществом является особой проблемой, вызвавшей многовековую полемику, рассмотрим это соотношение более подробно.

Соотношение между правовым государством и гражданским обществом.

Правовое государство является предпосылкой и условием развития граж­данского общества. Ни одна общест­венная ценность, на которой основы­вается современная жизнь людей, практически неосуществима без юри­дических гарантий. Именно в согласованных и закреплен­ных правовым государством рамках и процедурах происходит столкновение политических целей и взглядов, выяснение и сравнение общественных позиций и программ. Для различных политических сил открывается простор для привлечения на свою сторону граждан. В любом государстве важно наличие общего интереса или интегрированных ин­тереса и воли большинства граждан. В правовом государстве можно иметь свое мнение по поводу государственно-правовых велений, но следовать им, когда они состоялись, обязательно. Приведем лишь один пример из жизни пра­вового государства. Договор между СССР и ФРГ, заклю­ченный в 1970 г. правительством В. Брандта, был поддержан в бундестаге большинством лишь в один голос (249:248), но никто и никогда не поставил под сомнение юридическую силу данного соглашения.

Таким образом, если гражданское общество характери­зуется разнообразием взглядов и подходов, мотивов и ин­тересов, предельной индивидуализацией форм общения и поведения, то правовое государство едино и един­ственно, оно олицетворяет собой «становой хребет» и одновременно форму («скрепу») общества. Убери правовое государство — развалится общество на конкурирующие и борющиеся между собой части, погрязнет в бесконечных спорах, выяснении каждым именно своей «правды» в кро­вавых столкновениях и даже гражданских войнах. Убеди­тельным доказательством этого является пример СССР, который был разрушен вследствие отсутствия правовой го­сударственности, «парада» суверенитетов, «войны» законов и бюджетов, личных амбиций и безнаказанности политиков, политической неопытности и безразличия масс.

Условием стабильности гражданского общества, сохра­нения его целостности является наличие государственной политики, закрепленной государственно-правовыми струк­турами и проводимой ими в жизнь. Такая политика при­звана учитывать весь спектр политических интересов и отдавать приоритет тем из них, которые имеют самое су­щественное значение для сохранения и развития страны. В идеале государственная политика представляет собой оп­тимальный синтез объективных тенденций общественного развития и преобладающих субъективных суждений раз­личных групп о своих интересах в нем. Тем самым в известном смысле такая политика дистанцируется от по­литики конкретных социальных сил, даже составляющих в тот или иной момент большинство в представительных органах власти. Отсюда вытекает необходимость, чтобы такую политику в какой-то мере разделяло и меньшинство, иначе могут появиться непреодолимые трудности при ее реализации. Эта политика призвана быть достаточно устойчивой, стабильной, обладать как бы стратегическими свойствами. Наконец, в ней должно содержаться объеди­няющее начало, обеспечивающее позитивное развитие об­щества.

На эту особенность государственной политики обращал внимание в свое время Гегель. «Отношение правительства к сословиям, — писал он, — не должно быть по существу враждебным, и вера в необходимость такого враждебного отношения — печальное заблуждение. Правительство не есть партия, которой противостоит другая партия, причем каждая из них стремится по возможности больше выиграть и урвать для себя, и, если государство оказывается в таком положении, это — несчастье, и здоровым такое положение признано быть не может» [19. С. 341—342].

К каким трагическим последствиям может приводить нарушение взаимосоответствия гражданского общества и государства, показывает опыт тоталитарных политических систем. Придание в таких системах безусловного приоритета классовым, этническим или каким-либо иным узкогруппо­вым интересам в ущерб интересам всего общества, правам и свободам каждой отдельной личности ведет к поглощению общества государством. Личные свободы и права человека здесь теряют значимость естественных и неотчуждаемых, поскольку полностью переходят в ведение государства, ко­торое распоряжается ими по своему усмотрению. Это, ес­тественно, препятствует проявлению социальной активности различных общественных сил. В таких условиях развива­ются конформизм и приспособленчество, а народ превра­щается в безликую массу с чертами, характерными для поведения толпы.

Установление характерных для гражданского общества взаимоотношений государства, социальных групп и лич­ностей предполагает наличие ряда предварительных условий. Первейшим из них является консенсус, согласие между различными социальными субъектами относительно основополагающих общественных ценностей, принятие их в качестве ориентиров и установок деятельности людей. К таким ценностям относятся:

o       в экономической сфере — равноправие всех форм собственности, многоукладная рыночная эко­номика, открывающая возможности для деловой актив­ности и предприимчивости, для свободной и творческой трудовой деятельности граждан. Различные формы соб­ственности и разнообразные способы хозяйствования, на­ходясь в сравнительно равных условиях и конкурируя друг с другом, составляют экономические предпосылки гражданского общества;

o       в социальной сфере — равноправие различных социальных классов, групп, слоев и общностей, спра­ведливость, солидарность и партнерство в отношениях между ними. Принято считать, что социальной основой гражданского общества являются средний класс — ин­женерно-технические работники, управленческий персо­нал, служащие, врачи, преподаватели, юристы, лица свободных профессий, высококвалифицированные рабо­чие, работники сферы обслуживания. Их удельный вес в развитых странах составляет 60 и более процентов. Устойчивое социальное положение и образ жизни данных социальных слоев создают предпосылки стабильного фун­кционирования общества в целом;

o       в политической сфере — реальные гарантии «прав и свобод человека, обеспечивающие всем гражданам равный доступ к участию в государственных и обще­ственных делах. В качестве основополагающих для граж­данского общества признаются также такие ценности, как верховенство права, разделение властей, свободные, равные, прямые и тайные выборы, многопартийность, местное самоуправление;

o       в духовной сфере — свободное самоопределение человека в его мировоззрении, идейных позициях и духовных устремлениях, плюрализм мнений и идей, кри­тическое отношение к действительности, рационализм, толерантность, гуманизм. Признание данных установок и принципов в качестве непреложных общественных ценностей является необходимой предпосылкой подлинно духовного производства.

Исключительно важной предпосылкой формирования правового государства  и гражданского общества является закрепление с согласия всех социальных сил основопола­гающих общественных ценностей в Конституции страны. Например, конституции современных демократических го­сударств выполняют роль объединяющего начала в жизни общества. И напротив, если этот важнейший государствен­ный документ односторонне отражает узкоэгоистические интересы какой-либо части общества в ущерб другим, он перестает служить задачам общественной консолидации. Более того, такой документ постоянно провоцирует соци­альные коллизии, противоборство различных политических сил. При таких условиях каждая смена субъекта полити­ческой власти влечет за собой и переделку Основного Закона страны, на что всякий раз затрачивается огромное коли­чество общественной энергии и материальных средств.

Непременным условием развития гражданского общества является свободное функционирование средств массовой ин­формации. Видимо, в современном обществе вряд ли име­ются абсолютно свободные, от кого бы то ни было независимые газеты, журналы, радио и телевидение. За каждым изданием, теле- и радиокомпанией стоят те или иные социальные силы. Но совершенно очевидно и то, что все они в своей совокупности объективно призваны обес­печивать отражение позиций и интересов, мнений и убеж­дений различных субъектов общественной жизни. Без такого отражения невозможно позитивное взаимодействие всего разнообразия сил гражданского общества.

Разумеется, все это — лишь основные, совершенно не­обходимые предпосылки гражданского общества и правового государства, формирование которых является насущной за­дачей развития республики. Но этот процесс, как отмечает крупнейший теоретик западной политологии Ральф Дарендорф, имеет свои сложности. «В идеале, — пишет он, — гражданских обществ никто не строит, они развиваются самостоятельно. Кто-то создает Гарвардский колледж, еще кто-то — Республиканскую партию, кто-то третий начинает выпускать «Нью-Йорк Геральд» и так далее. У возникающих же сегодня демократий нет ни времени, ни средств, чтобы ждать, пока все это случится само собой. Необходима ка­кая-то намеренность, необходимо строить независимые организации и институты как промежуточное звено между правительством и индивидом [29. С. 74].

Этот же политолог предупреждает от иллюзий и за­блуждений в отношении гражданского общества. Такое об­щество тоже далеко не совершенно, и оно не всегда безопасно. Творческий хаос гражданского общества всегда будет раздражать правительства, которые по этой причине будут призывать к порядку, стремясь покончить с «хаосом» даже применяя силу. И конечно же, гражданское общество всегда остается чем-то незавершенным, что иначе и быть не может, ибо его суть в открытости, в свободе. Это полезно иметь в виду многим, привыкшим считать, что где-то име­ются безупречные во всех отношениях общества.

6. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ И ПАРТИЙНЫЕ СИСТЕМЫ

6.1. Понятие, функции и типы политических партий

Слово «партия» латинского происхождения и означает часть более крупной общности. Первые упоминания о по­литических партиях встречаются еще у мыслителей древ­него мира. Так, Аристотель писал о борьбе между тремя партиями (жителей морского побережья, жителей равнины и жителей гор) в Аттике в VI в. До н. э. и о борьбе между партией знати и партией народа в Афинах более позднего периода. В Древнем Риме термин «партия» употребляется в различных значениях. Им обозначали и политиков, объ­единившихся вокруг вождя (так, говорили о партиях Це­заря, Суллы и т. д.), и группу людей, управляющих государством, и сенат, в противоположность народу. В сред­ние века существовавшие политические группировки — «партии» — чаще всего были временными объединениями; их появление обычно связывалось с обострением классовых или внутриклассовых противоречий.

Прототипы современных политических партий возникли в период ранних буржуазных революций, когда буржуазия, стоявшая во главе этих революций, создавала свои объединения в качестве инструментов борьбы с феодализмом. Они явились как результат всеобщего избирательного права и развития представительной формы правления. Потребно­сти различных групп граждан в организационном объеди­нении для выражения своих интересов и борьбы за власть и привели к формированию такого политического института как партии. Однако в этот период партии были слабо сплоченными группами единомышленников, различного ро­да клубами и литературно-политическими объединениями. Со временем политические партии превратились в органи­зационно упорядоченные институты, ставшие главным ору­дием различных классов, социальных групп и слоев общества в их борьбе за завоевание и использование по­литической власти.

В современной литературе понятие «политическая пар­тия» имеет множество интерпретаций. Наиболее известен марксистский подход к пониманию сущности этого полити­ческого института. Он состоит в том, что становление и функционирование партий связывается с делением общества на классы, а сама политическая партия рассматривается как наиболее активная и организованная часть какого-либо класса, либо социального слоя, выражающая его интересы. Кроме данного понимания партии, встречаются еще две точки зрения: 1) партия рассматривается как идеологиче­ская общность людей; 2) партия понимается как органи­зация, базирующаяся на дисциплине и субординации.

Думается, совершенно очевидно, что все три названных аспекта присутствуют в деятельности любой современной политической партии. Еще английский философ Давид Юм (1711—1776) в «Эссе о партиях» обратил внимание на тот факт, что идеология играет основополагающую и необхо­димую роль в начальной фазе становления партии, когда служит делу объединения распыленных сил. В последующем на первый план выдвигается организация, которая базиру­ется на дисциплине и субординации. Представительство же партией интересов определенного класса или социального слоя (слоев), завоевание и использование с этой целью власти или участие в ее осуществлении, поддержание пря­мых и обратных связей между обществом и государством являются важнейшими и постоянными ее политическими функциями.

Таким образом, политическая партия представляет со­бой общность людей, объединенных организационно и иде­ологически, которая выражает интересы определенного класса, социального слоя (слоев) или общественной группы и ставит своей целью их реализацию путем завоевания государственной власти или участия в ее осуществлении.

Мы привели предельно общее определение политической партии. Оно от­ражает роль партии в политической жизни общества, т. е. ее основную функцию в механизме политико-властных отношений. Подчеркнем: деятельность любой партии нацелена на завоевание и использование политической власти в интересах поддерживающих ее групп населения. Эту функцию можно конкретизировать, выделив ряд частных сторон в деятельности партий. К таковым, по крайней мере, можно отнести идеологическую, политиче­скую и организаторскую функции.

Идеологическая функция состоит, прежде всего, в выявлении, обосновании и выражении интересов людей, объединенных в данной партии, а также являющихся ее сторонниками. Результатом реализации партией данной функции является ее идейно-политическая доктрина, или идейно-теоретическая концепция, которая есть совокуп­ность взаимоувязанных и систематизированных принципов, идеалов, ценностей, целей и намерений, лежащих в основе деятельности партии. Кроме общих концептуальных поло­жений, партийная доктрина в своем развернутом виде со­держит анализ с точки зрения идеалов и ценностей партии характера общественного строя, социального положения раз­личных категорий граждан, оценку деятельности институтов государственной власти и осуществляемого правящей груп­пой политического курса. Непременным ее элементом яв­ляется определение ориентиров и рубежей общественного развития, а также изложение системы намечаемых к реа­лизации мер в политической, экономической, социальной, культурной, внешнеполитической, военной и других обла­стях общественной жизни.

Идейно-политические воззрения партии вырабатываются ее лидерами, принимаются партийными органами и фик­сируются в программе партии, решениях и резолюциях партийных съездов, конференций, референдумов, а также в постановлениях центральных исполнительных органов. Политические идеи и ценности партии, ее программные установки затем тиражируются в средствах массовой ин­формации, пропагандируются в выступлениях и публика­циях ее лидеров и рядовых членов. При этом каждой партией преследуется цель убедить в своей идейной правоте как можно большее количество граждан, обеспечить моти­вированные практические действия своих членов и сторон­ников.

Политическая функция состоит в практическом участии партии в борьбе за власть, в ее осуществлении, в принятии политических решений и в контроле за их ис­полнением. Фактически партии выступают в качестве ин­ституциональной формы обеспечения доступа различных групп людей к рычагам государственной власти, они заме­няют собой стихийные формы борьбы за власть формали­зованными и упорядоченными формами. Наиболее реально данная функция партий проявляется в периоды избира­тельных кампаний. Политические партии отбирают канди­датов на выборные государственные должности и в представительные органы власти, осуществляют предусмот­ренные законодательством процедуры их выдвижения и регистрации, ведут агитационную работу среди избирателей в поддержку своих кандидатов. Одержав победу на выборах или сумев провести своих представителей в законодательные органы, партии получают возможность участвовать в под­боре и расстановке кадров в аппарате государственного управления. В лице своих представителей в органах власти партии получают и легитимное право на участие в принятии политических решений и контроле за их исполнением.

Организаторская функция партий заключается в практической реализации ими своих про­граммных установок и решений. Эта сторона их деятель­ности выдвигается на первый план после выборов. Она проявляется главным образом в организации взаимодейст­вия партийных органов и рядовых членов партии с пред­ставительными и исполнительными органами власти, в координации своих действий с различными общественными объединениями и другими структурами общества, в осуществлении непосредственной работы с населением. В зави­симости от результатов выборов партии организуют раз­личные акции, направленные либо на поддержку, либо на противодействие осуществляемой властями политики. Ор­ганизаторская функция находит выражение и в деятельно­сти партий по расширению своего численного состава, совершенствованию партийной структуры, укреплению ма­териального положения центральных и низовых организа­ций, развитию взаимодействия с дружественными партиями как внутри страны, так и за рубежом.

Разумеется, данное перечисление функций партий носит достаточно условный характер. На практике весьма трудно бывает отделить один аспект их деятельности от  других. Законодательство каждой страны по-своему регулирует (или нет) статус партий. В одних странах порядок об­разования партий вообще не регулируется правом. Партия считается существующей уже в силу провозглашения самой себя в качестве таковой. В других — законодательство не требует формальной регистрации партии в каком-либо го­сударственном органе, однако организация приобретает ста­тус партии лишь при представлении в компетентные органы строго определенных документов: программы, устава или манифеста. В третьих странах правовыми актами предус­мотрена обязательная регистрация партий, после чего они
приобретают статус юридического лица.

Для того чтобы партии могли успешно осуществлять свои функции, законодательство наделяет их достаточно широкими правами и полномочиями. В большинстве стран за ними закреплено право выдвижения кандидатов на вы­борные государственные должности. Политические партии обладают правом свободно распространять информацию о своей деятельности, пропагандировать свои идеи, цели и решения. В ходе избирательных кампаний они получают доступ к государственным средствам массовой информации, наиболее ценными из которых являются радио и телеви­дение. Партии могут иметь и распространять собственные печатные издания, проводить митинги, манифестации, де­монстрации. За ними закрепляется право критики прави­тельства и государственной администрации.

Наиболее широкими полномочиями обладают партии, представленные в парламенте. Они имеют право создавать парламентские группы (фракции), направлять своих пред­ставителей в государственные органы, формируемые пар­ламентом. В ряде стран такие партии имеют доступ к государственным средствам массовой информации и в пе­риод между выборами. Эфирное время, отведенное партиям, распределяется, как правило, пропорционально количеству занимаемых ими в парламенте мест. В большинстве стран при выдвижении кандидата на должность премьер-министра председатель парламента или глава государства советуется с представителями партийных групп.

Еще одной стороной правовой регламентации деятель­ности партий является закрепление их организационной структуры. Почти во всех странах, где есть законы о пар­тиях, подробно регулируются вопросы организационного строения партий, структуры, состава и взаимоотношений партийных органов. Партии имеют право на самороспуск, слияние, разделение, создание молодежных, женских и дру­гих организаций. Они могут иметь любое имущество, не­обходимое для материального обеспечения их деятельности. В некоторых странах партии имеют право на государствен­ное финансирование.

Основные типы партий

Существует множество критериев, на                       основе которых можно классифициро­вать политические партии. Марксизм в качестве основного критерия выдвигает социально-клас­совую сущность партии. Либеральная традиция существенной  характеристикой  партии считает ее идеологическую направленность. Институционализм в качестве основного выдвигает организационный критерий. Некоторые исследо­ватели классифицируют партии по положению в полити­ческой  системе  общества  и  т.  д.   Приведем  основные
варианты классификации партий.

Партии парламентского типа (парламентские партии) и партии непарламентского происхождения (авангардные) представляют собой две основные разновидности объединения людей по идеологическим при­знакам. Парламентские партии, отстаивая интересы своих социальных слоев, политическую деятельность ограничивают, как правило, участием в предвыборных кампаниях, работой своих представителей в выборных органах власти. Авангардные партии, не ограничиваясь участием в пред­выборной борьбе и в представительных органах власти, используют все другие формы политической деятельности: организацию пропагандистских кампаний, демонстраций, митингов, манифестаций, пикетов и т. д. Однако в совре­менных демократических обществах любая партия незави­симо от своего происхождения стремится стать парла­ментской или сочетать парламентские и внепарламентские формы политической деятельности.

В политической системе стран развитой демократии в зависимости от социальной базы можно выделить партии монополистической буржуазии, партии мелкой и средней буржуазии, партии широких слоев наемных работников (социал-демократические и коммунистические партии), партии отдельных социальных слоев и групп (например, интеллигенции). Однако эта классификация довольно ус­ловна. Дело в том, что в последние десятилетия в жизни западных обществ прослеживается процесс образования пар­тий, имеющих «смешанную» социальную базу и придер­живающихся эклектической идеологии.

Партии одного и того же типа, в свою очередь, могут подразделяться на различные виды в зависимости от способа идеологического оформления интересов социальной группы, которую они представляют. Например, в высокоразвитых капиталистических странах среди партий, выражающих ин­тересы буржуазии, можно выделить консервативные, либе­ральные и клерикальные партии. Однако при определении того, к какому типу принадлежит та или иная конкретная партия не всегда следует исходить из ее названия. Так, кле­рикальные, т. е. созданные на религиозной основе, пар­тии, нередко отстаивают интересы широких социальных слоев (например, партия Комэйто в Японии).

* Эклектика, эклектизм (от гр. eklektikos — выбирающий) — отсутствие единства, целостности, последовательности в убеждениях; соединение разнородных взглядов, идей, принципов или теорий.

Весьма распространенным является способ классифика­ции партий по признаку прогрессивности или консерватив­ности их политических программ. Те партии, которые отстаивают более или менее прогрессивные общественно-политические изменения, принято называть левыми, защи­щающие существующие, устоявшиеся общественные порядки получили название правых, а те партии, которые занимают промежуточное положение между двумя первыми и имеют черты тех и других, нередко называют партиями центра. Классификация политических партий слева напра­во ведет свою историю с заседаний Французской нацио­нальной ассамблеи 1789 г., на которых по разные стороны от спикера располагались консерваторы, выступавшие за сохранение монархии (справа), и радикалы, отстаивающие идеи всеобщего равенства (слева); умеренные же занимали места в центре.

Традиции, согласно которым консерваторов, реакционе­ров относят к правым политическим движениям, а сто­ронников прогрессивных общественных перемен — к левым, дожили до наших дней. В соответствии с этим в полити­ческом спектре западных стран ныне к левым партиям относят, как правило, политические партии трудящихся слоев, сторонников социализма и коммунизма, к правым — буржуазные партии. Однако это деление тоже является в. значительной мере условным, так как то, что являлось вчера левым, сегодня вполне может оказаться правым. Кроме того, данная терминология может приобретать и фор­мальное содержание, отражать чисто геометрическое видение политики: левые и правые рассматриваются как экстремисты, а центр — в качестве умеренных, которые якобы всегда представляют правильный политический курс.

Близко к данной классификации находится подразделе­ние политических партий в зависимости от характера и идейных доктрин и отношения к существующему обще­ственно-политическому строю. По этим признакам разли­чают партии: революционные, ставящие своей целью радикальное, качественное преобразование обще­ства; реформистские, стремящиеся к улучшению жизни без принципиальных структурных общественных из­менений; консервативные, тяготеющие к устойчивому сохранению сложившихся форм общественной жизни; ре­акционные, добивающиеся частичного или полного возврата к ранее существовавшим общественным порядкам.

Классифицировать партии можно и в зависимости от способов организации их внутренней жизнедеятельности. Так, различают партии, не имеющие официально фикси­рованного членства, и партии, членство в которых офор­мляется официально. Типичными примерами партий без фиксированного членства в них являются Республиканская и Демократическая партии США, Консервативная партия в Англии. Принадлежность граждан к таким партиям оп­ределяется по различным критериям. Как правило, их чле­нами считаются те лица, которые открыто выражают свое сочувствие партии, посещают партийные собрания, активно участвуют в агитационной работе во время избирательных кампаний, поддерживают партию материально или просто голосуют за ее кандидатов на выборах.

Большинство современных политических партий имеет официально оформленное членство и сложную организаци­онную структуру. Их можно назвать массовыми партиями, так как они стремятся к привлечению в свои ряды как можно большего количества граждан главным образом с целью обеспечения посредством членских взносов финан­совой поддержки своей деятельности. Они располагают по­стоянно действующим центром, принимающим решения по текущим вопросам деятельности, партийные же массы объ­единяются в низовые, первичные организации. Такие пар­тии ведут работу среди населения постоянно, а не только в период избирательных кампаний.

Есть партии с фиксированным членством, но с иными организационными принципами. Речь идет о таком типе партий, как кадровые. Они стремятся действовать не через партийные массы, а через круг профессиональных полити­ков и известных общественных деятелей. Они опираются на финансовую поддержку состоятельных слоев общества.

Политические партии различаются и по источникам фи­нансирования их деятельности. Традиционно наиболее ус­тойчивым источником средств являются членские пар­тийные взносы. Однако используются и другие источники финансирования. Для консервативных и либеральных пар­тий — это пожертвования бизнеса, для левых партий — средства, выделяемые профсоюзами. Все более широкую поддержку получает идея государственного финансирования партий, что не лишает их права «подкармливаться» за счет других источников. Такая система существует в ФРГ, Ита­лии и некоторых других странах.

Наконец, в зависимости от того, возглавляет партия (партии) правительство страны или нет, имеет большинство среди членов парламента или нет, подразделяют партии на правительственные и оппозиционные. Последние не обя­зательно ставят своей целью свержение существующего общественно-политического строя и замену его новым, хотя и это не исключается полностью. Они критически относятся к тем или иным аспектам политики правительства, но обычно стремятся законным путем, т. е. посредством победы на выборах, занять правящее положение. Оппозиционные партии всегда обещают что-то делать лучше, чем прави­тельственные партии, и в этом смысле их деятельность носит конструктивный характер.

В современных демократических об­ществах роль партии в политической жизни определяется не столько ее чис­ленностью или внутренней организованностью и дисцип­линой, сколько ее влиянием и популярностью среди населения. Партия, получившая поддержку большинства избирателей, имеет право формирования правительства, оп­ределяет ход законодательного процесса. Поэтому одной из самых главных задач в деятельности партии является обес­печение поддержки со стороны граждан, создание и посто­янное расширение круга своих избирателей. В политическом лексиконе современного общества одним из самых употре­бительных является слово электорат (от лат. elektor — избиратель), которым обозначается круг избирателей, го­лосующих за какую-либо политическую партию на парла­ментских, президентских или муниципальных выборах.

Некоторые авторы вполне резонно полагают, что группа избирателей, которая идентифицирует, отождествляет себя с данной партией и систематически голосует за нее на выборах, и составляет первичный уровень структурного строения партии. Принадлежность к такой группе весьма трудно определить, поскольку она основывается больше на идейной приверженности, нежели на официальной вовлеченности в партийную организацию. И хотя это неопределенный и размытый уровень партийной структуры, все же без него действительно не существует и самой политической партии.

Выборы, в ходе которых избиратель выносит свой «при­говор», являются проверкой успеха или неуспеха оппози­ционной и правительственной деятельности партий. В период между выборами происходит своего рода диалог партий и избирателей, когда одна сторона (партия) пытается убедить другую (избирателя) в том, что именно она наи­лучшим образом выражает его интересы. Избиратели в свою очередь воздействуют на содержание партийной по­литики, добиваются ее корректировки в том или ином направлении.

 

6.2. Партийные системы: понятие и типы

В настоящее время в разных странах действует различное количество пар­тий, участвующих в борьбе за полити­ческую власть. Это число может быть от одного до нескольких десятков. Различные партии имеют неодинако­вый вес в обществе и в структурах власти. В ходе полити­ческого процесса между партиями возникают те или иные взаимоотношения. Словом