ДЯТЛОВЩИНА : информационный портал

>Честно говоря, прочитала несколько раз, но так и не поняла сути:( Прошу помощи в понимании.

Комментарий к Апостольскому чтению "Заключительные увещания и приветствия":

В это воскресенье (Неделю 13-ю по Пятидесятнице) – читается заключительный фрагмент Первого послания ап. Павла к Коринфянам

Пять заключительных увещаний в этом последнем отрывке встречаются и в других его Посланиях. Призыв к бодрствованию ввиду скорого Второго пришествия Господа находится также в 1 Фесс 5:6; увещание к стойкости в вере напоминает о 1 Кор 15:1-2; затем следуют призывы к мужественности, твердости и, прежде всего, к любви.

Особенно настоятельно Павел призывает рядовых христиан быть послушными «дому Стефана» и другим труженикам Церкви. Павел крестил семейство Стефана (1:16). Он называет его большую семью «начатком» провинции Ахайя (ср. Рим 16:5); к этой провинции относились южная и центральная Греция со столицей в Коринфе. Как первые обращенные, домашние Стефана считали своей особой обязанностью служить Церкви. Но при этом возникали какие-то сложности в общении с остальной общиной. Церковные структуры только начинали формироваться, и неудивительно, что этот процесс сопровождался трениями, особенно в такой «харизматической» Церкви, как Коринфская.

Наряду со Стефаном, Павел упоминает еще двух христиан (Фортуната и Ахаика), о которых мы ничего больше не знаем. Вместе со Стефаном они находятся при Павле в Ефесе (откуда он и пишет коринфянам). Вероятно, они и принесли ему письмо с вопросами от коринфян (упомянутое в 7:1); скорее всего, они же и доставили ответное Послание Павла в Коринф.
Их присутствие Павел воспринимает как встречу со всей Церковью; этот добрый опыт взаимообщения (пусть и письменный) позволил ему спокойно вздохнуть. Все это в свою очередь должно порадовать и Коринфскую Церковь – ведь что проясняются недоразумения, возникшие ранее между Павлом и частью общины. Но то, что Павел в стихе 18б еще раз настаивает на авторитете этих посланников, явно указывает на некоторую остающуюся напряженность.

Обратим внимание на то, что Павел передает коринфянам приветы от всех Церквей провинции Асия (19 ст.), охватывавшей значительную часть полуострова Малая Азия. Это наглядно свидетельствует об успехе его миссионерской деятельности во время трехлетнего пребывания в Ефесе (столице Асии). Помимо того, список приветствий показывает, сколько нитей сосредоточил Павел в своих руках. Каждая отдельная Церковь рассматривается им уже как часть универсальной общности, поэтому частные споры становятся общецерковными проблемами.

Упоминаемые здесь Акила и Приска (Прискилла) (ст. 19б) – это зажиточная иудеохристианская супружеская пара; они примкнули к Церкви еще в Риме. Изгнанные оттуда эдиктом имп. Клавдия, они сначала поселились в Коринфе, где с ними Павел и познакомился (см. Деян 18:2 сл.,18 сл.). Теперь они находятся в Ефесе. Их дом – место встречи христиан, т.е. «домашняя церковь» (ср. Рим 16:3-5). Приветствие от «всех братьев» (ст. 20а) имеет в виду всю Ефесскую Церковь, частью которой была «домашняя церковь» Акилы и Приски.

Христиане того времени были связаны постоянным памятованием друг о друге. Этот подразумеваемый Павлом «экуменический» («вселенский») горизонт Церкви тоже содержит в себе косвенное увещание не замыкаться в своих частных внутриобщинных проблемах, но смотреть на то, что происходит за их краями, – т. е. смотреть на Церковь как на целое.

Поцелуй был тогда обычным знаком сердечного приветствия (ст. 20б). Но здесь он уже принадлежит Литургии, т. е. носит богослужебный характер (ср. Рим 16:16; 2 Кор 13:12; 1 Фесс 5:26). В заключительных строках Послания к Галатам такой поцелуй – и это примечательно! – не упоминается. Во II столетии он уже открывал Трапезу Господню – таинство Евхаристии – как знак сердечной связи между христианами.
Павел диктовал свое послание стенографу (ср. Рим 16:22). Теперь он добавляет собственноручное приветствие (ср. Гал 6:11). Этот жест долженствует подчеркнуть его связь с Церковью.

Неожиданно резко звучит стих 22а («если кто-нибудь не любит Господа – да будет анафема»). Возможно, здесь звучит литургическая формула изгнания, которая могла произноситься в начале Трапезы Господней, призывая каждого еще раз испытать себя (ср. 11:27-29), как у него обстоит дело с любовью к Господу.
Оставленный Павлом без перевода арамейский призыв «Marana tha» тоже указывает на богослужение. Словосочетание может быть прочитано двояким образом: «Maran atha» («Господь наш пришел») или «Marana tha» («Господь наш, приди!»), как в современных научных изданиях Нового Завета. В последнем смысле понимается этот древний возглас в Книге Откровения (22:20), – т. е. как молитвенный призыв. Вероятно, и здесь его следует понимать так же. Кроме того, арамейский язык (евреи стали говорить на нем после возвращения из Вавилонского плена во 2-й половине VI в. до н. э.) позволяет сделать вывод о его палестинском происхождении в первоначальной Церкви, о том, что этот возглас очень древний. Его изначальный контекст – в праздновании Трапезы Господней. Он свидетельствует об очень живом личном отношении Церкви к Воскресшему.

Молитвенным пожеланием благодати это Послание началось (1:3), им же оно и завершается. И так – в каждом Послании апостола. Здесь Павел еще добавляет от себя личное слово сердечной любви (ст. 24). Какие бы помехи ни существовали в отношениях между ним и Церковью, как бы ни был он вынужден строго увещевать и наставлять ее членов, он чувствует себя связанным с ней любовью и общей верой во Христа Иисуса.

Источник: http://azbyka.ru/days/ruban/070826-all.shtml